суббота, 14 сентября 2013 г.

БЭРД СПОЛДИНГ - " ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ МАСТЕРОВ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА ". КНИГА 2. ГЛАВЫ 1 -16.


                                                                 БЭРД  СПОЛДИНГ



                


                 ЖИЗНЬ  И  УЧЕНИЕ  МАСТЕРОВ
                                  
                                ДАЛЬНЕГО  ВОСТОКА



                                               



КНИГА  2


Глава 1

Утром 1-го января мы проснулись, полные сил и энергии. Каждый из нас смутно осознавал, что события прошлого года служат лишь подготовкой к чему-то гораздо большему.
Когда мы уселись завтракать, к нам подошел человек, с которым мы познакомились по дороге—на крыше дома Эмиля. Если помните, он тогда растолковал мой сон. Поздоровавшись с нами, он сказал: «Вы живете у нас больше года. Вы странствуете вместе с нами и живете с нами одной жизнью, а значит, доверяете нам. Я приглашаю вас в апреле или в мае посетить храм Великого Креста Тау, высеченный в скале рядом с деревней».
Комнаты этого храма находились внутри отвесной скалы высотой более шестисот футов. Все его стены были из цельного камня. В наружной стене скалы, выходившей на юг, были прорублены окна, через которые поступал свет и воздух. Площадь каждого из этих отверстий равнялась в среднем восьми квадратным футам; во всех комнатах, кроме первой, или подвальной, было по два таких окна. В подвале было только одно отверс­тие, соединявшееся с широкой расселиной в восточной стене скалы. Спер­ва в этой комнате существовал только один вход — нечто вроде туннеля, выходившего в расселину. Окно прорубили позднее. Вход в туннель рань­ше прикрывал огромный валун, скатившийся с утеса на уступ; сдвинуть его можно было только изнутри. Взбирались на уступ по лестнице длиной пятнадцать футов, которую опускали сверху. Окна закрывались огромны­ми каменными плитами; их опускали в пазы, высеченные в стене. Плиты были пригнаны столь плотно, что из деревни окна были незаметны. Нам объяснили, что это мера защиты от разбойников, орудовавших на севере страны; иногда они забредали далеко на юг. Они уже много раз разрушали Деревню, но все ее население благополучно укрывалось в храме.
Его построили сами поселяне, а наши друзья приобрели его и устроили здесь архив самых ценных своих рукописей. После того как храм перешел в руки Мастеров, набеги прекратились и деревня зажила мирной и спо­койной жизнью.
Мастера утверждали, что некоторые из этих документов относятся ко времени появления человека на Земле; что их составили Наакалы, или Святые Братья, еще на Родине Человека. Святые Братья пришли из самой Бирмы и были учителями Нагов. Манускрипты доказывают, что предки
этих людей явились авторами Сурья Сиддханты и древнейших Вед. Сурья Сиддханта—наиболее древний труд по астрономии. Он написан 25 тысяч лет назад; древнейшие Веды составлены 45 тысяч лет назад. Никто не настаивал на том, что все здешние рукописи — оригиналы; но большин­ство из них было скопировано с тех же самых оригиналов, что и знамени­тые тексты древнего Вавилона. Кроме того, они говорили, что многие из этих оригиналов — не что иное, как наследие затонувшей Атлантиды.
В храме было семь комнат, расположенных одна над другой; они соединялись каменными лестницами, высеченными в скале. В углу каждой комнаты было прорублено отверстие, а за ним — лестница, ведущая под углом сорок пять градусов к площадке в восемь квадратных футов с входом в следующую комнату. Перекрытия, отделявшие верхнюю комна­ту от нижней, имели около восьми футов толщины. Потолок последней, седьмой комнаты находился в двенадцати футах ниже поверхности уступа, примерно в сотне футов от вершины скалы. Лестница, соединявшая эту комнату с центральной, если смотреть на нее сверху, напоминала огром­ную букву «Т», или Крест Тау.
В верхние комнаты можно было проникнуть с уступа, образующею портик или балкон. Все это было выдолблено в рыхлом, крупнозернистом граните скалы. Строители храма пользовались, вероятно, грубыми руч­ными инструментами, и на работу ушли долгие годы. Нам сказали, что храм был построен без единого бревна. Когда его купили наши друзья, они обшили стены древесиной, и комнаты стали очень уютными, особенно в солнечные дни.
С тех пор окна не закрывали, а вход не загораживали, но посещали храм, в основном, те, кто имеет хоть какое-то отношение к истинному духовному просветлению.
Наш друг между тем продолжал: «Сегодня для вас наступает новый год. Старый навсегда ушел из вашей жизни. Вы сможете вернуть его лишь мысленно, восстановив в памяти былые радости, печали и заботы. Их поток навеки отхлынул от вас и удаляется с каждым часом. От прошедшего года больше ничего не осталось; вы сорвали еще одну страничку с кален­даря своей жизни. Но это было время свершений и триумфов, настойчи­вого движения вперед, дальнейшего развития и достижений; время оза­рений и крепнущих надежд; время сознательного служения; с каждым новым испытанием вы становились моложе и сильнее; с каждым днем росла ваша любовь. «Что же отсюда следует?» — спросите вы. «Настала пора сделать свой выбор в жизни», — ответим мы».
«Мы хотим видеть и знать», — вырвалось у нашего Руководителя. «Отныне, — продолжал наш друг, — те из вас, кто еще не постиг смысла и цели праведной жизни, получат последние уроки. Праведная жизнь не подразумевает никакого аскетизма, отшельничества и уныния. Она исполнена радости и веселья, из нее навсегда изгнаны печали и стра­дания».
Затем, перейдя на шутливый тон, он сказал: «Вы только что выразили желание видеть и знать. Выраженное желание — это исполненное жела­ние. Когда я смотрю на вас, мне на ум приходит стих из вашей Библии: «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».
Вы не раз слышали эту фразу и считали ее простой игрой слов, не пытаясь вникнуть в ее истинный смысл. Ваша основная ошибка в том, что вы относите учение Христа в далекое, неясное прошлое, окружаете его ореолом мистики и таинственности и связываете со своей посмертной жизнью. Вам следовало бы осознать, что каждый человек может приме­нить его учение в своей повседневной жизни, здесь и теперь.
Мы хотим, чтобы вы нас правильно поняли. Мы вовсе не утверждаем, что Иисус Христос символизирует тот уровень или обстоятельства жизни, до которых не поднимался ни один пророк или провидец других времен и народов. Мы останавливаемся на Его жизни столь подробно, потому что вы с ней лучше всего знакомы. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что жизненный путь Иисуса — наглядное подтверждение Его учения. Было бы кощунством приписывать автору Нагорной проповеди и Притчи о блудном сыне умозрительную догму искупления первородного греха, на которой столетиями базировалось христианское мышление.
Создатели христианской доктрины отвлекли последователей Иисуса и его учения от практического применения и изучения Божьей силы. Они подменили его позднейшими толкованиями Апостолов; они не осознали, что закон, на котором это учение основано, является точной наукой, которой все мы можем овладеть и которую мы познаем на собственном опыте.
Жители Востока всегда придавали решающее значение научному обоснованию своей религии. Тем самым они ударялись в противополож­ную крайность. Таким образом, и Запад и Восток считают религию сферой чудесного и сверхъестественного. Запад увлекается чисто этическими воп­росами, а Восток — сугубо научными. Так оба они отгораживают себя от истинной духовности.
И буддистскую, и христианскую монашескую жизнь с ее изоляцией, аскетизмом и удалением от мира нельзя считать панацеей. Она далека как от истинного духовного просветления, так и от совершенной, мудрой жизни, какую вел Иисус.
Эти монастырские системы существуют на протяжении многих тысяч лет, но ни одна из них не принесла людям и сотой доли той пользы, какой мы обязаны Иисусу, жившему на земле краткий срок.
Всем хорошо известно, что учение Иисуса охватило все виды иници­ации и так называемых «священных мистерий», ритуальных форм и це­ремоний, включая учение Озириса, которое растолковал Ему некий жрец, державшийся в стороне от всех ритуальных, монашеских и материалист­ских форм поклонения.
Этот жрец был последователем фараона Тота из Первой династии египетских фараонов. Провозгласив Египет империей, Тот стал диктато­ром, узурпировавшим права народа. На протяжении столетий египетский народ строил и укреплял свою цветущую цивилизацию, основанную на единстве и братстве, под мудрым руководством Озириса и его последова­телей. Жители страны принадлежали к белой расе израильтян, одной из ветвей которой считаются древние иудеи. Тот своим мудрым правлением пытался отстоять учение Озириса, но после его смерти к власти пришли орды темнокожих с юга и Египет погрузился во тьму материализма. Пос­ледующие династии отступили от учения Озириса, переняли темные идеи темнокожей нации и в конце концов занялись черной магией. Их царство пало: все подобные царства обречены.
Внимательно выслушав этого жреца, Иисус осознал глубинный, внут­ренний смысл его учения. Благодаря глубокому проникновению в суть буддизма, Иисус постиг, что оба эти учения в основе своей сходны. И тогда он решил отправиться по древнему караванному пути в Индию.
Там он изучил буддизм в его наиболее чистой форме. Он понял, что, несмотря на различия ритуальных форм, и догм, навязанных самим чело­веком, у всех религий один источник — внутренний Бог, Которого он называл Отцом, или Отцом всего. И тогда он отбросил все внешние формы и пошел прямо к Богу—в самое сердце его всеобъемлющей любви. Вскоре он понял тщету всех догм, ритуалов, вероучений, формул и инициации которые навязывают народу жрецы, дабы держать его в невежестве, а стало быть, в повиновении. Он осознал, что то, чего он искал, находится в нем самом. Он понял: для того чтобы быть Христом, нужно просто сказать: я — Христос. Руководствуясь чистым стремлением к жизни мысли, любви, слову и делу, нужно воплотить Христа в своем физическом теле. Осознав все это, Иисус набрался мужества, вышел к людям и публич­но заявил, что он Христос.
Не имеет значения, откуда или от кого пришло к нему это понимание Важно, что оно пришло. И еще важно, что Иисус сделал это сам. Он стал заступником простого люда, и народ с радостью его слушал. Свои заповеди он заимствовал не у индийцев, персов или египтян. Их учения только подтолкнули его к осознанию собственного Божества, воплощенного в Христе, Который живет в каждом из нас.
Сличая учения Озириса, Будды и Иисуса, вы найдете в них немало общего; кое-где вы даже наткнетесь на текстуальные совпадения. Так, значит, эти великие учителя просто копировали друг друга? Учения других народов показали каждому из них путь от внешнего к внутреннему. Поэ­тому они должны были отказаться от всякого подражания и выйти за пределы всех учений. Если бы Озирис, Будда и Иисус просто копировали и штудировали чужие учения, не понимая, что все проистекает от Бога внутри, они бы так и остались прилежными школярами, а их имена давно бы канули в Лету.
Каждого из них последователи хотели помазать на царство; но все они оставались, глухи к голосу толпы и выражали в очень похожих словах одну и ту же мысль: «Мое царство не материально, но духовно». Озириса короновали уже посмертно — сами летописцы».
На этом беседа прервалась, и все мы направились в храм. Когда мы вошли в подвальную комнату, наш друг начал так: «Поднимаясь с этажа с этаж, помните, что ни один человек не может диктовать свою волю другому. Со временем вы поймете, что все люди равны, и если кто-то собирается навязать вам свою волю, он поступает непоследовательно, пытаясь сделать то, что ему не по силам. Человек может рассказать своему брату, как расширить кругозор и включить в него добро, но он не может навязать ему свое собственное добро».
Тем временем мы поднялись во вторую комнату, где нас уже поджи­дали четверо друзей из деревни. Обменявшись приветствиями, мы рассе­лись полукругом, а учитель продолжил: «Во всей вашей истории не най­дется фигуры более величественной, чем фигура Христа. Вы даже время делите на две эры: до и после его рождения. Большинство жителей Запада поклоняются ему, словно идолу, и в этом их главная ошибка. Не идолу следует поклоняться, но идеалу; не нужно создавать себе кумира; Иисус — Реальный, живой человек, он и сейчас еще живет в том самом теле, в котором был распят. Он жив и может даже побеседовать с вами. Большин­ство людей совершает величайшую ошибку, полагая, что жизнь Иисуса закончилась страданиями и смертью на кресте, и начисто забывая о том, что большая часть его жизни приходится на время после воскресения. Сегодня он как никогда способен учить и исцелять. Вы можете обратиться к Нему в любое время. Стоит только захотеть. Иисус — не царь, стремящийся застать вас врасплох, а могущественный брат, всегда готовый помочь вам и всему миру. Когда он обитал в смертной, земной оболочке, он мог помочь лишь немногим. Теперь он способен протянуть руку помощи любому из нас.
Не говорил ли он, «чтоб и вы были, где Я»? Вам объясняли: Иисус, мол, находится в некоем месте под названием «Небеса», в которое вы попадете после смерти. Так ли это? Иисус стоит там же, где вы сейчас сипите; он может подойти и поговорить с вами. Раскройте пошире глаза, раздвиньте свой кругозор, и если вы всей душой и сердцем с Иисусом, то вы увидите его. Вы сможете подойти и поговорить с ним. Если вы прис­мотритесь, то увидите шрамы от гвоздей, копья и тернового венца; раны уже давно зарубцевались и сошли. А лучезарная любовь и счастье, исхо­дящие от него, убедят вас в том, что он все простил и забыл».
Наш друг умолк, и минут на пять воцарилась глубокая тишина. Затем комната озарилась нестерпимым блеском. Послышался чей-то голос. Он доносился словно бы издалека, и поначалу мы ничего не могли разобрать. Но когда мы сосредоточили на нем все свое внимание, голос, напоминав­ший удары колокола, стал вполне отчетливым.
Один из нас спросил: «Кто говорит?»
«Тише! — сказал наш Руководитель. — Говорит наш дорогой Мастер Иисус». И тогда один из наших друзей промолвил: «Совершенно верно. Это Иисус».
Голос между тем продолжал: «Когда Я говорил: «Я есмь путь и истина и жизнь», Я совсем не хотел этим сказать, что Я — единственный истинный свет. «Кого ведет Дух Святой, тот Сын Божий». Когда Я говорил: «Я совершенный, единорожденный Сын Божий, в Котором благоволение Отца», Я хотел этим сказать, что один из сынов Божьих понял и заявил свои права на божественность; постиг, что он живет, движется и бытийствует в Боге, великом Отцовско-Материнском Принципе всех вещей; заявил: Я — Христос, единорожденный Сын Божий, и решительно и целеустремленно прожил свою жизнь, став тем, чем желал. Сосредоточив все внимание на своем идеале, он наполнил им все свое тело и достиг заветной цели.
Большая часть людей не видит меня лишь потому, что меня уложили в гробницу, спрятанную в недоступном месте. Меня окружили ореолом таинственности и скрыли подальше от простого люда, который я люблю всем сердцем. Я люблю людей любовью неизреченной. Я не уходил от них, Это они ушли от меня. Они напустили туману, выстроили стены и пере­городки, нашли посредников и создали идолов, разъединяющих меня с теми, кто мне близок и дорог. Они заволокли меня столь плотной завесой тайны, что возлюбленные мои не знают, как ко мне пробраться. Они молятся моей матери и присным моим, но мы пребываем лишь в их смертном разуме. Если б они только познали нас такими, какие мы есть, мы бы уже давно пожали друг другу руки. Если б они только отбросили все предрассудки и лжеучения и познали нас такими, какие мы есть, мы бы смогли говорить с ними точно так же, как с вами. Мы всегда остаемся неизменными. Как бы нам хотелось, чтобы весь мир узнал об этом! Какое б это было пробуждение, какой праздник, сколько было бы радости!
Вы так долго окружали нас покровом таинственности. Нет ничего удивительного, что вами овладели сомнения и безверие. Чем больше идолов и символов вы будете создавать, тем глубже укоренятся ваши сомнения, тем дольше вы будете коснеть во мраке, а бездна предрассудков будет расширяться и вам все труднее будет ее перепрыгнуть. Если у вас хватит смелости пожать нам руки и сказать: «Мы знаем вас», тогда все увидят и познают нас такими, какие мы есть. Ни в нас самих, ни в тех, кого мы любим, нет никакой тайны, а любим мы весь мир.
Большинство людей знает лишь о той части моей жизни, которая завершилась на кресте, забывая, что большую ее часть я прожил в нынеш­нем состоянии; ведь человек продолжает жить даже после «насильствен­ной смерти». Жизнь нельзя уничтожить. Она вечна; жизнь праведника никогда не угасает и никогда не кончается. Обессмертить можно самое плоть.
Мой дорогой Пилат, умывая руки и произнося: «Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в нем вины», и не подозревал, как его слова отзовутся в потомстве; он и не догадывался об исполнении пророчества. Пилат и толпа пострадали гораздо больше меня. Все это уже дела минув­шие; я все простил. Иначе бы мы не стояли здесь перед вами вместе».
Вперед выступили два человека; Иисус обнял их. Положив руку одно­му из них на плечо, он сказал: «Этот дорогой брат всегда оставался со мной. Ну а этот, — Иисус повернулся к другому, — долго блуждал, но в конце концов прозрел и пришел ко мне. Он всей душой предан мне, и я люблю его не меньше других».
Появился еще один человек. Иисус обернулся и простер к нему руки, воскликнув: «Дорогой Пилат!» Они обнялись, как старые друзья.
Затем заговорил Пилат: «Стремясь поскорее умыть руки, я с непозво­лительной легкостью вынес окончательный приговор. За это я расплатил­ся долгими годами трудов и страданий. Многие из нас, пребывая в плену материального, перекладывают свою ношу на чужие плечи, пытаясь снять с себя ответственность. Но когда мы прозреваем, то начинаем понимать, что, чем чаще мы стараемся увильнуть от ответственности, тем большую ношу взваливаем на свои плечи. Прошло много томительных лет, прежде чем глаза мои открылись; но как же я обрадовался этому прозрению!»
Внезапно запел невидимый хор; у меня нет слов, чтоб описать эти небесные звуки. Спустя несколько тактов Иисус вышел вперед и сказал: «Вас удивляет, что я давным-давно простил тех, кто распял меня на кресте? Да, когда я воскликнул «Совершилось», я простил всех и вся. Почему же остальные не сделали того же? Взгляните: я уже не на кресте, я попрал смерть!»
И вновь запел невидимый хор: «Привет вам, Сыны Божьи. Привет всем вам, славьте же Его. Царство Его вечно пребудет с человеками. О чудо! Господь всегда с вами»; и слова этого гимна строка за строкой проступали на стенах комнаты.
Все это происходило у нас перед глазами. Мы отчетливо видели всех своих собеседников. Мы пожимали им руки и даже фотографировали их. Все они излучали необъяснимый свет, заливавший всю комнату. Однако их нельзя было назвать призраками. Их тела как бы светились изнутри; дотрагиваясь до них и пожимая им руки, мы ощущали, что эта «алебаст­ровая» плоть одушевлена дружественным огнем; его тепло растекалось повсюду. И даже после того, как они вышли, в комнате все еще оставались свет и тепло. Входя в нее, мы всякий раз обращали на это внимание.
Несколько дней спустя мы собрались в этой же комнате и стали делиться своими впечатлениями. И вдруг наш Руководитель прошептал мне на ухо: «Грандиозно!» Точнее не скажешь; он выразил наши общие чувства. Когда мы осенью вернулись в храм, комнату переоборудовали в святилище, и мы просиживали в ней часами.
Все по очереди начали выходить, но мы все еще сидели. Пилат пома­нил рукой нашего Руководителя, и тогда мы встали, спустились по сту­пенькам в подвал, затем вышли к расселине и один за другим спустились вниз по приставным лестницам. Наши друзья, как обычно, растворились в воздухе, словно ничего необычного не произошло.
Когда гости ушли, мы окружили нашу хозяйку и, пожимая ей руки, сердечно благодарили за этот удивительный вечер. Один из нас сказал: «Я могу выразить свои мысли и чувства одной фразой: от моих ограничен­ных, смертных представлений камня на камне не осталось». Он попал в самую точку. Я даже не пытался облечь свои мысли и ощущения в словес­ную форму — ни устную, ни письменную. Оставляю простор для вашей фантазии. Мы пожелали хозяйке спокойной ночи, а потом как в рот воды набрали. Все смутно ощущали присутствие совершенно нового мира.

Глава 2

На следующее утро, за завтраком, мы осадили расспросами хозяйку, и узнали, что во вчерашнем явлении Христа не было ничего экстраор­динарного; он, оказывается, часто помогает им исцелять больных.
После завтрака нам сообщили, что сегодня мы пойдем в храм вместе с хозяйкой и еще двумя женщинами. На улице к нам подошли два человека. Один из них сказал, что в деревне заболел ребенок, и просил нашу хозяйку об исцелении. Мужчины провели нас в дом — настоящую лачугу. Наша хозяйка вышла вперед и вытянула перед собой руки. Мать положила в них ребенка. Внезапно личико малыша повеселело. Затем он свернулся кала­чиком и через пару минут крепко уснул. Хозяйка вернула ребенка матери, и мы пошли в храм. По дороге она сказала: «Ах, если бы эти бедняги полагались не на нас, а на самих себя! Они бы от этого только выиграли. Они вспоминают о нас лишь тогда, когда попадут в беду — конечно, им больше ничего не остается. Но они сомневаются во всем. Мы хотим воспитать в них уверенность в себе, а они ведут себя, как малые дети».
Мы как раз подошли к лестнице; взобравшись наверх, вошли в тун­нель. Оба мужчины от нас не отставали. Туннель был прорублен в скале, и мы, естественно, думали, что там темно. Оказалось, он достаточно освещен: мы различали предметы на изрядном расстоянии. Свет лился словно бы со всех сторон, поэтому теней не было. Мы заметили это еще раньше, но только теперь один из нас сказал об этом вслух. Вскоре мы убедились, что свет действительно исходит отовсюду, но когда в туннеле никого нет, там темно.
Миновав туннель, мы поднялись на третий этаж. Комната оказалась немного больше двух предыдущих; вдоль стен было разложено огромное множество дощечек с надписями. Сразу же за этой комнатой находилась еще одна, заваленная похожими дощечками. Они были красновато-ко­ричневого цвета и покрыты первоклассной глазурью. Размер — 14 х 24 дюйма, толщина около двух дюймов, а вес — от десяти до двенадцати Фунтов. Попадались таблички и побольше. Мы никак не могли взять в толк, как они сюда попали. Вскоре нас вывели из недоумения. Оказывает­ся, дощечки были доставлены в долину Гоби еще в те времена, когда она была плодородной и густонаселенной, а гор и в помине не было. Таблички перенесли сюда задолго до образования гор и с тех пор хранят как бесценную реликвию.
Нам рассказали, что когда-то очень давно в этих местах случилось огромное наводнение. Оно опустошило большую часть страны и почти истребило ее население. Уцелевшие люди оказались отрезанными от всего остального мира и лишены средств к существованию. От них ведут про­исхождение банды разбойников, рыскающих по пустыне Гоби в насто­ящее время. Утверждают, что на территории нынешних Гималаев и Гоби располагалась некогда Великая Уйгурская Империя; от ее цветущих горо­дов после наводнения остались одни руины, да и те погребены под грудой песка. Пользуясь описаниями, почерпнутыми из дощечек, мы впоследс­твии раскопали три таких города; мы верим, что когда раскопки будут завершены, подлинность этих записей подтвердится окончательно (а, среди всего прочего, в них говорится о том, что возраст уйгурской циви­лизации исчисляется сотнями тысяч лет).
Нам показали и другие комнаты. Во время беседы выяснилось, что один из мужчин, присоединившихся к нам утром, — потомок нашего друга-«летописца». Нас немало удивили его почтенные седины.
Когда мы возвратились в первую комнату, наш Руководитель спросил у хозяйки, всегда ли желания исполняются. Она ответила, что, если жела­ние правильно сформулировано, оно непременно исполнится. Она сказа­ла еще, что желание — это одна из форм молитвы; Иисус пользовался истинной формой молитвы, и потому его мольбы были услышаны. Мо­литва, которая всегда бывает услышана, — это истинная, а следовательно, научная молитва, соответствующая непреложному закону.
Наша хозяйка продолжала: «Этот закон гласит: «Просите, и дано будет вам», и еще: «Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите». Если мы уверены, что все, о чем мы просим, изначально принадлежит нам, значит, прося об этом, мы поступаем в соответствии с законом. И если наше желание исполняется, тем самым исполняется закон. Если же жела­ние не исполняется, значит, мы попросили неправильно. Ищите причину в себе, а не в Боге.
Следующее наставление гласит: «Люби Господа Бога твоего всем сер­дцем твоим, и всей душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею». А теперь опуститесь на самое дно своей души; ничего не бойтесь, ни в чем не сомневайтесь, будьте веселы, свободны и благодар­ны и знайте: то, что вам нужно, уже у вас в руках.
Весь фокус в том, чтобы получить искупление, осознать его и крепко за него держаться, не уклоняясь ни на шаг и противостоя всему миру. «Я ничего не могу творить Сам от Себя, — говорил Иисус. — Ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца». Верьте в Бога. Верьте и ни в чем не сомневайтесь. Верьте и ничего не бойтесь. И помните, что сила. Божья беспредельна. «Богу все возможно».
Погрузитесь в совершенное состояние и точно сформулируйте свою просьбу. Затем зароните в свою душу совершенную идею. Попросите себе здоровья и исцеленья от всех болезней; попросите гармонии и изобилия, избавления от распрей, нищеты и лишений. Сбросьте с себя все ненужное, как старую одежду. Она уже давно износилась, вы выросли из нее; рас­станьтесь с ней весело. Даже не оборачивайтесь на эту груду обносков. Это же не более чем ничто.
Заполните образовавшиеся пустоты мыслями о Беспредельном и Веч­ном Боге. Затем вспомните, что слово «Бог» — это семя. И дайте ему прорасти.
Во всем положитесь на Господа. Вам достаточно воздать Ему хвалы и сказать, чего вы хотите. Все остальное предоставьте Отцу. Помните: Он все сделает за вас. Исполните до конца свою роль, а Он исполнит Свою. Просите. Настаивайте. Требуйте у Бога всего, что вам нужно, и Бог пойдет вам навстречу.
Постоянно думайте о Божьем изобилии. Если придут посторонние мысли, прогоните их и благословите изобилие Божье. Неустанно благода­рите Бога. Благословите Его и воздайте Ему хвалы за то, что Он сделал для вас, посредством вас самих; за то, что вы получили, чего желали, а желали вы только добра, которым хотели поделиться со всеми. Благодарите Гос­пода молча и тайком. Молитесь Отцу вашему тайно, и Отец, читающий в тайниках ваших душ, воздаст вам явно.
Вы будете вспоминать об этом событии с радостью и благоговением. Проверив на себе великий Божий закон, вы постигнете силу своих собс­твенных слов, произнесенных в молитве с верою. Помните о том, что Господь выполнил свой план. Он с любовью излил и продолжает щедро изливать на нас добро, о котором мы его молим. Он сказал: «Испытайте Меня... не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избытка?»
Всем сердцем моим

 В сердце своем я един с Тобою, Отец, и признаю Тебя Бытием, Отцом всего. Ты — Вездесущий, Всемогущий, Всеведущий Дух. Ты — Мудрость, Любовь и Истина; сила, вещество и разум, из которых и посредством которых созданы все вещи. Ты — жизнь моего духа, вещество моей души, острота моей мысли. Я выражаю Тебя в своем теле и в своих делах. Ты начало и конец, в Тебе заключено все Добро, которое я способен выразить. Мысленное желание, зароненное в мою душу, питается твоей жизнью в моём духе; и в назначенный час, по закону веры, оно принимает видимую форму в моем опыте. Я знаю, что добро, которого я желаю, уже существует в невидимой форме в Духе и только и ждет исполнения закона, чтобы стать видимым. И я знаю, что я уже обладаю им.
Всей душою моею

Этими словами, Отец мой, я хочу кратко выразить то, чего желаю, я опускаю семя своего желания в почву своей души; живительная сила Твоего духа начинает воздействовать на него. Стоит мне только впустить в свою душу Твой Дух, то есть Мудрость, Любовь и Истину, и семя даст плоды. Я желаю только того, что приносит пользу всем людям, и я прощу Тебя, Отец, даруй мне добро.

Отче! Прошу Тебя всей душой, чтобы Ты выразил во мне Любовь, Мудрость, Силу и Вечную Молодость. Прошу, чтобы Ты осуществил во мне Гармонию, Счастье и Благоденствие. Научи меня, как получать любые вещи прямо из Универсальной Субстанции. Не для себя прошу, Господи, но хочу постичь истину, чтобы послужить всем Чадам Твоим.

Всем, разумением моим

То, чего я желаю, уже имеет видимую форму. Я мысленно придаю форму только тому, чего желаю. Семя прорастает в тишине и во тьме; мое желание тоже обретает форму в безмолвном, невидимом царстве души. Я вхожу в свою комнату и запираю за собой дверь. Я спокойно и уверенно храню свое желание в памяти как нечто уже осуществленное. Отче! Я жду совершенного отображения своего желания. Отче всеблагой! Я всем сер­дцем благодарю Тебя за то, что ты уже осуществил мое желание в невиди­мом мире. Я знаю, что Ты щедро и с любовью изливаешь на меня все свои несметные сокровища; что Ты выполняешь все мои добрые желания; что я могу приобщиться к Твоему изобилию; что я могу осознать свое единство с Тобой; что все Твои дети могут это осознать; и что всем, что у меня есть, я могу поделиться с Твоими чадами. Все, что у меня есть, я отдаю Тебе, Господи.

Всей крепостию моею

Ничто не разубедит меня в том, что мое желание уже осуществилось в Духе и сейчас обретает совершенную видимую форму. Я остаюсь, верен своему желанию духом, душой, умом и телом. Я осознал свое добро в Духе Я породил его в своей душе в виде совершенной идеи и придал истинную мысленную форму своему желанию. Теперь я придаю своему совершенному желанию видимую форму истинного проявления.

Благодарю Тебя, Отец! Теперь я обладаю Любовью, Мудростью и Пониманием; Жизнью, Здоровьем, Силой и Вечной Молодостью; Гармонией, Счастьем и Благоденствием; и умею извлечь из Универсальной Субстанции все, что могло бы удовлетворить мои добрые желания.

" Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?"


Наступила короткая пауза; затем наша хозяйка продолжила: Поймите же наконец: если ваше желание еще не обрело видимой формы, виноват в этом не Бог, а вы сами. Не нужно начинать все сначала: просто настаи­вайте на своем. Протягивайте свою чашу, как протягивал ее пророк Илия

- и она обязательно наполнится. Какие бы сомнения вас ни одолевали, неустанно благодарите Господа. Не останавливайтесь! Еще одно усилие, и ваша вера будет вознаграждена; ваша вера станет знанием.

Допустим, вы хотите получить лед. Если вы начнете называть словом «лед» все предметы подряд, вы понапрасну растратите свои силы и ничего не добьетесь. Вы должны мысленно представить себе предмет своих же­ланий и удерживать его в памяти до тех пор, пока он не обретет четких очертаний, а затем полностью отвлечься от этого образа и заглянуть в Универсальную Божественную Субстанцию. Не забывайте о том, что Суб­станция — часть Бога, а значит, и часть вас самих, и в этой Субстанции содержится все, что вам нужно; что Бог поставляет вам эту Субстанцию с такой скоростью, с какой вы можете ею воспользоваться; и что ее запасы неисчерпаемы. Каждый человек, осознанно или неосознанно, черпает ма­териал из этой Субстанции. Концентрируйте свою мысль и зрение на единственном центральном атоме — Боге — до тех пор, пока на нем не запечатлеется ваше желание. Когда вы снизите вибрацию этого атома, он превратится в лед. Все соседние атомы с готовностью подчинятся вашему желанию. Их вибрации постепенно снизятся, и они пристанут к централь­ной частичке. А вот и кусок льда. Вам даже вода не понадобилась. Главное — иметь идеал».
Опять наступила глубокая тишина. Внезапно на стене появилось изображение. Вначале оно было неподвижным, и мы не обратили на него внимания. Но затем люди на стене начали двигаться, и у них зашевелились губы. Как по команде, все уставились на экран, а наша хозяйка сказала: «Здесь изображен пейзаж Уйгурской Империи в пору ее расцвета. Посмот­рите, какие красивые люди, какая благодатная, солнечная страна! Легкий ветерок колеблет листву. Какие сочные цвета! Как настоящие, правда? Жители и слыхом не слыхивали о бурях и ураганах. Прислушайтесь: они говорят между собой; если б вы знали их язык, то поняли бы, о чем между ними идет речь. Присмотритесь, как играют их мышцы...»
Хозяйка умолкла, но сцены сменялись одна за другой через каждые Две минуты. Мы словно бы принимали участие в изображаемых событиях. Внезапно мы увидели на экране трех своих коллег. Ошибки быть не могло. Мы узнали их голоса и поняли, что они говорят о случае, происшедшем в Южной Америке лет десять тому назад.
Наша хозяйка продолжала: «Мы можем запускать мысленные виб­рации в атмосферу, где они соединяются с мысленными вибрациями усопших и стягивают их в одну определенную точку. И тогда вы можете видеть перед собой события давно минувших дней. Вам это кажется чем-то сверхъестественным, но уже недалек тот день, когда вы сами научитесь снимать подобные фильмы. Разница состоит лишь в том, что вы будете пользоваться кинокамерами и кинопленкой, без которых мы вполне об­ходимся.
Христианские лидеры настолько обеспокоены своими сектантскими разногласиями, что почти начисто утратили понятие об истинной духов­ной жизни. Жители Востока, наоборот, акцентируют внимание на эзоте­рическом, оккультном и научном аспектах своей философии, зачастую забывая при этом о духовном.
Наступит день, когда кинооператоры разовьют свое мастерство до такой степени, что постигнут истинный духовный смысл и воспитательное значение кино и извлекут из него максимальную пользу. Некоторые из них пойдут еще дальше и публично заявят о своих достижениях. Сегодня эти люди и их аппаратура целиком принадлежат царству материи, но когда-нибудь они станут решающим фактором духовного обновления вашей страны. Парадокс состоит в том, что самым закоснелым «матери­алистам», величайшей материалистической нации суждено произвести на свет истинную духовность. Ваш народ изобретет аппарат, способный вос­производить голоса давно усопших гораздо точнее современных фоног­рафов, воспроизводящих голоса живых. Вы достигнете механическим способом того, чего мы добиваемся силой мысли. В этой области вы превзойдете весь мир.
Открытие Америки символизирует возвращение белой расы на ее историческую родину; здесь она зародилась и пережила одно из ранних духовных озарений. Америке суждено стать землей величайшего духов­ного пробуждения. В короткий срок вы далеко опередите весь мир в физическом и техническом развитии. Вы усовершенствуете, свои тела и технику настолько, что до духовного останется один шаг. И к тому времени вы уже наберетесь мужества, чтобы сделать этот шаг. Американцы часто говорят: нужда — мать изобретений. Необходимость ставит человека в такие условия, когда приходится совершать невозможное. По своему образу мыслей вы считаетесь крайне материалистической нацией. Вам это было необходимо для того, чтобы выжить. Но когда американский народ соприкоснется с царством духовного, успехи, достигнутые им в материальном плане, покажутся детским лепетом. Вы закалили свое тело и развили смекалку; кому же, какие вам, стать во главе всех наций? Оглядываясь назад» вы будете падать со смеху, как падаете со смеху сейчас, оглядываясь на своих предков, трясшихся в дилижансах и щурившихся при свечах, не имея никакого понятия о паре и электричестве! Если б вы твердо держались закона, то давно бы облегчили себе жизнь.
Вы поймете, что духовное замыкает в себе материальное и превосхо­дит его. Вы узнаете, что высший закон духовен и что верность этому закону - залог вашего процветания. Вы поймете, что в духовном не больше
тайны, чем в механическом или материальном. Задачи, ставившие вас раньше в тупик, окажутся легкоразрешимыми, и вы справитесь с ними без труда. Духовное совершенствование состоит в непримиримой борьбе со всем материальным».
В эту минуту пожилой господин, о котором я уже говорил, взял одну из дощечек и положил ее на ближайшую подставку.
Наша хозяйка между тем продолжала: «Большинство людей совер­шает одну грубейшую ошибку: они не понимают, что уроки — лишь средство для достижения поставленной цели. Когда цель достигнута, нуж­но отбросить то, чему научился прежде, и следовать тому, чего достиг. Если человек хочет двигаться дальше, он должен остановиться на минуту и спрятать то, что уже приобрел, в свою кладовую (эту кладовую еще назы­вают «подсознанием»); а затем ему нужно приняться за уроки, ведущие к следующей ступени развития. Но как только он достигнет своей цели, и от этих уроков тоже следует отказаться. Только так, шаг за шагом, можно достичь высших результатов. Когда-нибудь вы поймете, что уроки — это всего лишь ступени лестницы; и если вы попытаетесь взять с собой наверх все эти ступеньки, то свалитесь под их непосильным грузом. Возможно, они будут представлять какую-то ценность для брата, идущего вслед за вами. Если ему хочется, пускай воспользуется ими. Они помогли вам достичь вершины. Теперь они вам больше не нужны. Вы можете сделать паузу, чтобы перевести дыхание, а затем снова пуститься в путь. Когда вас посетит вдохновение, поднимитесь еще на одну ступеньку и спрячьте свое новое приобретение в кладовую. Распрощавшись с уроками, доставившими вас сюда, вы сами расчистите себе дорогу. Но если вы будете поминутно оборачиваться, то и дело, упуская из поля зрения свою цель, то неосознанно сосредоточите свое внимание на уроках, а не на идеале, к которому должны стремиться.
Здесь вас могут подстерегать колебания и сомнения; возможно, вы зададитесь вопросом: «А каким путем шли мои предки?» Ваши предки трудились в поте лица своего, а вы используете собственную Богоданную силу. Оглядываясь на предков, вы станете непроизвольно поклоняться им. Вы возьмете их жизнь себе за образец. Вы станете похожими на них, но не сумеете совершить того же, что и они. Вы отступите назад; ведь живя чужим идеалом, нельзя совершить того же, что совершил человек, этот идеал создавший. Нужно либо продолжать идти вперед, либо возвратить­ся назад. Компромиссы исключены. Преклонение перед опытом предков — одна из главных причин упадка наций. Вы не слишком богаты таким опытом, и поэтому у вас есть все шансы стать великой нацией. С самого начала вы не очень-то гордились своими предками; вам некому было поклоняться, и вы сами заложили фундамент собственной нации. Вашим идеалом была свобода, и вы воплотили свой идеал в жизнь. Вы создали государство, свободное от деспотии королей и правителей. Вас мало забо­тило, как поступали ваши дедушки. Вы шли своим собственным, индивидуальным путем. Вы объединились во имя одной цели, и общее «Я», I заключенное в вас—творческая сила, дающая вам жизнь (то есть Бог), — вступило в тесный контакт с вашей идеальной созидательной силой. Ни на минуту не упуская из виду цель, вы приближаетесь к осуществлению своего идеала».
Повернувшись к дощечке, наша хозяйка продолжала: «На этих до­щечках написано, что Бог — это Управляющий Принцип (Глава, или Разум); Его обозначают буквой, похожей на вашу букву «М»; она называется М-о-о-х. В переводе это  значит руководитель или строитель.
Этот верховный Управляющий Принцип руководит всем. Первое Существо, созданное Им, называлось выражением Управляющего Принципа; Оно было создано в форме этого Принципа, поскольку Принцип может выражаться только посредством своей собственной формы. Су­щество, созданное Управляющим Принципом, было внешним выраже­нием Самого Принципа. Оно было создано по образу Управляющего Принципа, потому что у Принципа не было других образцов. Управляю­щий Принцип наделил Свое создание всеми Своими атрибутами и открыл ему доступ ко всем Своим богатствам. Он дал ему власть над всеми внешними формами. Пока это создание пребывало в союзе с Управляю­щим Принципом, оно обладало формой Своего Создателя, Его атрибута­ми и способностью совершенного выражения всех вещей. Создатель, ни на миг не забывая об идеале и совершенном плане, которые должно было выразить Его создание, поместил его в идеальную, или совершенную, обстановку, где возникают, выражаются и обретают явленную форму все. атрибуты. Наделив Свое создание всеми Своими атрибутами и полностью подготовив Его к совершенному развитию, Создатель опустил его на землю. Он назвал это существо Господом Богом, а место, в которое поместил его, — М-о-о-х или М, что значит «колыбель» или «мать». Я делаю несколько упрощенный перевод, чтобы вы меня лучше поняли. Когда вы сами научитесь читать эти дощечки, вы сможете разобраться во всем поподробнее. Я лишь хочу подчеркнуть некоторые места, от которых мы сможем оттолкнуться при переводе этих записей. Не подумайте, что я заставляю вас отказаться от своих убеждений. Я просто прошу вас на время забыть о них. Когда вы изучите эти таблички, вы сможете возвратиться к ним снова. Я не хочу оказывать на вас никакого давления. Всякий урок — лишь повод для того, чтобы сделать вывод. Если же вам не удается сделать вывод или достигнуть цели, значит, уроки — бессмысленный балласт, от которого необходимо поскорее избавиться».


Глава 3

В течение двух месяцев мы день за днем пристально изучали загадоч­ные дощечки; пожилой господин помог нам разобраться в располо­жении, смысле и значении изображенных на них букв и символов. Однаж­ды утром, в начале марта, войдя, как обычно, в храмовую залу, мы увидели пожилого господина, спавшего на кушетке. Один из моих товарищей подошел к нему и хотел, было, его разбудить, но вдруг отпрянул с возгласом: «Не дышит!» Обступив ложе, мы погрузились в мысли о смерти и не заметили, как кто-то вошел. Из задумчивости нас вывело чье-то привет­ствие. Мы повернулись к двери и увидели Эмиля. Мы просто опешили: ведь он должен был находиться за тысячи миль отсюда. Не успели мы прийти в себя, как он уже подошел к нам и пожал всем руки.
Затем Эмиль стал возле кушетки, на которой лежал старик. Положив ладонь ему на лоб, он сказал: «Наш дорогой брат покинул землю, не успев завершить свой труд. Как сказал один из ваших поэтов: «Он завернулся в плащ и окунулся в сладостный сон». Говоря вашими словами, он «умер». И вот вы начинаете думать, где бы найти гробовщика, как бы поскорей вырыть могилу и спрятать в ней это бренное тело, пока оно не начало разлагаться.
Дорогие друзья! Отвлекитесь на минуту и скажите мне, к кому обра­щался Иисус со словами: «Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня»? Неужели, к своей внешней, смертной оболочке? Иисус признавал и славил Свое Внутреннее «Я», Вечное Существо, Всеслышащего, Всезнающего, Всевидящего Великого и Могучего Вездесущего Бога. Куда были обраще­ны глаза Иисуса у гроба Лазаря? Уж никак не на разлагающегося мертвеца. Вы смотрите на мертвое тело, а Он смотрел на живое существо, раз и навсегда порожденное Богом. Он был прикован взглядом к неизменной, вечной, вездесущей Жизни, превозмогающей смерть. Не отрывайте взгляд от вездесущей реальности Божьей, и вы познаете смысл Его деяний. Наш дорогой брат не во всем полагался на Бога; он отчасти уповал на собственные силы и, в конце концов, совершил ошибку, которой подвержено большинство из вас и которую вы называете смертью. Эта простая душа не сумела избавиться от страхов и сомнений и, положившись на собственные силы, не смогла выполнить возложенную на нее миссию. Теперь его тело исчезнет, и ему придется начать все сначала, а ведь цель была так близка! Настолько близка, что мы еще можем ему помочь и окажем ему эту неоценимую услугу.
Вы спросите, можно ли вернуть его к жизни. И я отвечу: да, можно. И всех людей, умерших подобной смертью, можно еще воскресить. Да, он умер, но мы, знавшие его при жизни, способны помочь ему, и тогда он возьмет это тело с собой. Даже если вы совершили великую ошибку, «смерти» и «тления» можно избежать».
Внезапно Эмиль умолк и словно бы погрузился в глубокую медита­цию. Вскоре в комнату вошли четверо наших друзей из деревни. Постояв некоторое время в задумчивости, двое из них протянули к нам свои руки и поманили к себе. Когда мы подошли, каждый из них обхватил руками одного из наших коллег, и все мы тоже принялись обхватывать друг друга — до тех пор, пока не образовался замкнутый круг. В центре его находилась кушетка с телом усопшего. Так мы стояли, не обмолвившись ни единым словом; наконец в комнате посветлело. Обернувшись, мы увидели Иисуса и Пилата, стоявших в нескольких шагах от нас. Они тут же направились к нам.
Приблизившись к кушетке, Иисус поднял обе руки и прервал молча­ние такими словами: «Возлюбленные мои! Не хотите ли спуститься со мною в юдоль слез? Если вы думаете, что вас туда не пустят, то глубоко ошибаетесь. Когда вы войдете и посмотрите на нее изнутри, то поймете, что преисподняя — плод ваших досужих вымыслов. Там течет такая же жизнь, как и здесь». Он постоял немного и, расставив, словно бы для объятия, руки, сказал: «Дорогой друг и брат! Ты с нами, а мы с тобой, и с нами Бог. Господь окутывает, обнимает и обогащает нас Своей возвышен­ной чистотой, покоем и гармонией. Ты так ясно осознаешь это совершенство, что можешь встать и пойти к своему Отцу. Дорогой мой, теперь ты понял, что не прах во прах возвратится, а Жизнь, чистая Жизнь, возвра­тится в Жизнь Вечную. Твое тело может избежать тления. Ты зришь, славу Царства, из которого пришел в этот мир. Встань и иди к Отцу; услышь радостный возглас: «Слава, слава! Христос воскресе из мертвых!»
Дорогой читатель! Любые слова меркнут в сравнении с этим прекрас­ным, ослепительно чистым светом! Когда воскресший встал, свет пронизал собою все предметы, и они перестали отбрасывать тень. Стены раздвинулись и обрели прозрачность; мы словно бы заглянули в вечность. Неописуемо величественная картина! Мы осознали, что перед нами уже не смерть, а Жизнь Вечная, невыразимо прекрасная, бесконечная и беспре­дельная.
Что же оставалось делать нам, смертным? Стоять, застыв от изумле­ния. На несколько мгновений мы словно бы перенеслись в те небесные области, которых не в силах представить себе самое пылкое воображение. Но это был не сон, то была реальность. Наяву иногда происходят вещи, какие и во сне не приснятся. Мы заглянули по ту сторону смерти.
Красота и покой этой картины, а также великое доверие, которое мы питали к своим друзьям, уничтожили и сравняли грань, разделяющую жизнь и смерть. Но каждый из нас смутно осознавал: для того чтобы увидеть этот свет, нужно вскарабкаться на вершину.
Наш только что воскресший друг, сияя молодостью и здоровьем, обернулся к своим товарищам и тотчас заговорил с ними. Его слова до сих пор стоят у меня перед глазами, словно выложенные золотыми буквами на священной дощечке. Он вещал неизъяснимо величавым голосом. В нем не слышалось никакой напыщенности — только глубокая искренность и ясная сила.
Он сказал: «Дорогие мои! Как передать вам эту радость, этот покой, это невыразимое блаженство? Лишь минуту назад меня окружала кромеш­ная тьма; я боялся идти вперед, но возврата назад не было. Меня поглотила беспросветная чернота, но вдруг я пробудился и вот стою перед вами». Его лицо сияло самой искренней радостью.
Затем он повернулся к нам и продолжал: «Дорогие мои! Как я рад нашему союзу! С какой радостью я жму сейчас ваши руки; как счастлив я видеть искренность, написанную на ваших лицах! Теперь я не боюсь назвать вас моими божественными помощниками. Если бы вы умели читать в моей душе, вы бы поняли, какое блаженство меня охватывает. Знаете ли вы, что значит воскреснуть? Это невозможно передать словами, это нужно пережить самому. За миг воскресения можно отдать всю жизнь! Вообразите себе: я заглянул в вечность. Не удивительно, что я чуть было, не ослеп от этого ошеломляющего видения. Как же я хочу, чтобы и вы, и все братья и сестры во всей необозримой Божьей вселенной увидели то же самое! Дорогие братья! Моя радость увеличилась бы в сотни раз, если бы я мог протянуть вам руку и перенести вас на свое место. Но мне сказано, что я не должен этого делать. Мне поведано, что вы сами должны протя­нуть руки навстречу деснице Божьей, уже готовой к пожатию. Вы сможете гулять и беседовать с Ним, и Бог будет вечно благословлять вас и всю вселенную. О радость! Я узнал, что Господь принимает всех Своих чад, независимо от касты и вероисповедания!»
Не успели мы и глазом моргнуть, как он растворился в воздухе. Так значит это было эфемерное видение? Никто из нас не мог в это поверить; двое моих товарищей успели даже пожать руку воскресшему. Воскресал ли он на самом деле, решайте сами.
Один из наших друзей, обернувшись к нам, сказал: «Я вижу, вас одолевают сомнения. Вы думаете, мы специально разыграли эту сцену? Это простое совпадение, уверяю вас. Иногда нам приходится становиться выше необходимости. Наш дорогой брат был не в силах устранить «грань между жизнью и смертью». И он действительно умер, вы это видели. Но если человек достаточно просветлен, душу еще можно вернуть; тело за­кончит свое совершенствование, и душа заберет его с собой. Наш брат слишком страстно стремился в мир иной; ему оставалось сделать еще пару шагов, и он бы очутился по ту сторону смерти. Он поспешил, но мы оказали ему огромную честь, и теперь он спасен».
Мы стали понемногу приходить в себя, но с минуту стояли молча. Лишь у одного из нас вырвалось: «Господи ты, Боже мой!» У меня же было такое ощущение, что дар речи отнялся навсегда. Мне хотелось не говорить, а думать.
Когда мы сели, у некоторых из моих коллег языки все же развязались, и они стали тихонько беседовать между собой. Это длилось минут пятнад­цать-двадцать, затем заговорили все наперебой, а один из нас встал и подошел к окну. Обернувшись, он сообщил, что в деревню кто-то пришел. Мы все поспешили навстречу незнакомцам: в самый разгар зимы в деревне редко появлялись новые люди.
Гости оказались жителями соседней деревушки, расположенной в долине в тридцати милях отсюда. Они принесли с собой человека, попав­шего три дня назад в снежный буран и чуть не замерзшего по пути домой. Друзья тащили его на носилках по снегу. Иисус приблизился к нему и, положив руку ему на лоб, постоял минуту. Неожиданно человек сбросил с себя все одеяла и вскочил на ноги. Друзья вначале уставились на него широкого раскрытыми глазами, а затем в ужасе бросились наутек. Нам так и не удалось их вернуть. Исцеленный ничего не мог понять и с изум­лением озирался вокруг. Два наших друга повели его к себе домой, а мы вместе с Иисусом вернулись на свои квартиры. 

Глава 4

Когда мы расселись поудобнее, Иисус завел такой разговор:
«Когда вы сольетесь с Божественным Разумом, признаете себя его неотъемлемой частью и поймете, что это и есть Великий Принцип, или Бог, вы вскоре осознаете, что весь интеллект в целом Космосе трудится вместе с вами. Вы поймете, что интеллект величайшего гения и крохотный ум какой-нибудь из клеток вашего тела трудятся вместе с вами в совер­шенной гармонии и согласии. Это и есть Единый Великий Космический Разум, с которым мы неразрывно связаны. На самом деле, Разум этот — мы сами; мы — самосознание Вселенной. В миг, когда вы это ощутите, ничто не сможет разлучить вас с Богом.
Из этого Универсального Сознания мы можем почерпнуть любое знание; мы знаем, что можем узнать все и что для этого не нужно ни учиться, ни строить логические цепочки. Уроки необходимы лишь для того, чтобы достичь состояния, которое может навести нас на эту мысль. Мы обретаем понимание и способность к мышлению. Мы погружаемся в неостановимый поток мотивирующей мысли, и ничто уже не в силах помешать истинному свершению. Мы едины со всей вселенной и движем­ся с ней в одном неостановимом потоке. Нам не страшны никакие прег­рады. Сама по себе капля воды — ничто, но в единстве с океаном она разделяет и его могущество. Нравится вам это или нет, верите вы в это или не верите, вы обязаны подчиниться непреложному Закону Интеллекта, который есть вы сами.
В Великом Принципе, или Боге, заключена вся Истина. Все наши мысли от Вечности и до Вечности — это большие или малые истины; все изреченные или неизреченные слова — часть Единой Великой Всеобъем­лющей Универсальной Истины, которой являемся мы сами. Когда мы осознаем свое абсолютное единство с Истиной, она начнет служить нам надежным прикрытием, и мы станем непобедимыми. Волне придает силы поддерживающий ее океан; он — часть Божественной силы, и человек — тоже часть этой силы.
В Великом Принципе, или Боге, заключена вся Любовь. В нем заклю­чена вся нежность, вся страсть, все мысли, взоры, слова и дела любви. Всякая любовь, большая и малая, великая и скромная, проистекает от единой бесконечной любви, для которой нет ничего невозможного. Если мы любим самозабвенно, мы купаемся в океане Космической Любви. Самый незначительный предмет, достигая абсолютного совершенства, становится самым величественным; так мы осознаем в себе целую Вселенную Любви. Ни на земле, ни на небесах нет большей силы, чем чистая любовь. Земля возносится к небесам; ведь небеса — это родина Челове­чества.
И, наконец, в Едином Бесконечном Космическом Принципе, или Боге, заключены все обстоятельства, все формы и все существа, включая инди­видов, миры, планеты, звезды, атомы, электроны и мельчайшие частицы. Все вместе они образуют Бесконечное Единство, воплощенное во Вселен­ной, в Мировом Разуме, в Космическом Интеллекте; в душе, в Космичес­кой Любви. Тесно переплетенные друг с другом, все эти тела, умы и души объединяются могучей силой любви; каждый из них обладает своей веч­ной индивидуальностью, свободно движется по собственной орбите в границах своей гармонической октавы; однако любовь гармонической вселенной притягивает всех к себе и связывает нерушимыми узами. Каж­дый из нас — часть Великого Существа, которому ничто не может причи­нить вреда. Оно состоит из людей и других частичек Вселенной. Если какая-нибудь частичка целого отстраняется от Великого Существа, стра­дает от этого не Вселенная, а сама частичка. Потеря капли воды никак не отразится на океане, но вот для самой капли разница будет ощутимой.
Мало сказать, что мы тесно связаны с Великим Космическим Прин­ципом, то есть Богом. Нам нужно четко уяснить себе, что мы соединены и полностью слиты с этим Принципом; что мы не в силах отделить себя от Бога. Тогда мы научимся действовать согласно принципу силы, кото­рый сам есть сила. Закон гласит, что мы живем, движемся и существуем в этом Принципе. Значит, желая вступить в связь с Богом, мы не должны стремиться к чему-то внешнему, далекому и труднодостижимому. Нам необходимо понять, что Бог пребывает внутри и вокруг нас и что мы сами целиком пребываем в Господе. Мы должны осознать присутствие Бога в нас и свое присутствие в Нем. Мы должны почувствовать в себе всю Его силу. Не останавливайтесь; для сомнений нет причин; идите прямиком к Господу. Вот перед вами Христос, нерушимый, как стена, и высокий, как небо. Он дарует вам вечную жизнь.
Мы возносим свои смертные личности до осознания в себе жизни, и эта жизнь воскрешает нас из мертвых; мы возвращаемся в вечную, неиз­менную жизнь. Мы убеждаемся в существовании жизни и в своем праве прожить эту жизнь полнокровно и совершенно. Внутренний Христос говорит нам: «Я пришел, чтобы вы прожили свою жизнь с наибольшей полнотой». Это и есть подлинное воскрешение нашего сознания, или повышение вибрации наших мертвых чувств до уровня жизни, истины и любви. Пробуждается вся природа; так проснемся же и мы, чтобы увидеть рассвет нового дня. Мы встаем и сбрасываем с себя погребальный саван ограниченных чувств, оплевший наше тело. Мы отваливаем от своего сознания камень материальности — это тяжкое бремя мыслей, отделявшее нашу внутреннюю жизнь от жизни внешней; державшее наше тело в плену смерти и запрещавшее ему жить, пока мы не признали его право на жизнь. Встать и сбросить с себя оковы смерти — вот в чем состоит смысл воскресения. Это пробуждение и полное осознание жизни здесь и теперь, жизни вездесущей, всемогущей, всеведущей; присутствующей повсюду, исполненной сил повсюду, осознанной повсюду, во всей ее пол­ноте, свободе и ослепительном, лучезарном, многозначительном и неог­раниченном действии. Когда наши сердца воспламенятся этой мыслью и все наше существо воспылает этой внутренней жизнью, мы сможем про­тянуть руку и сказать: «Лазарь, выйди вон! Выйди из гроба, смерть над тобой больше не властна! Вернись к жизни! Пробудись от сна! Пробудись здесь и теперь». Так мы обретем сознание Мастера и оплачем косность тех, кто видит и не верит глазам своим. На протяжении многих тысяч лет люди пробуждались к новой жизни, но большинство из них все еще продолжает спать. Однако это не может служить нам оправданием. От нас зависит, получит ли человечество свое законное наследство.
Когда мы получим свое законное наследство, мы осознаем всю кра­соту и правоту древней идеи о том, что наши тела вечны, прекрасны, чисты и совершенны. Они и вправду прекрасны, чисты, духовны, великолепны и божественны — настоящие храмы Божьи. Мы также убедимся, что наши тела никогда не утрачивали своего высокого положения. Они утратили его только в нашем конечном сознании. Как только сознание освободится от своих заблуждений, наше тело унаследует божественность. Всю природу овеет чарующий аромат теплого летнего вечера, и наши тела тоже начнут благоухать. Они озарятся изнутри чистыми лучами белого света, и этот нежный, но ослепительный свет жизни окутает все вокруг золотисто-бе­лой дымкой. Мало-помалу он пропитает все предметы. Они окунутся в море кристально-чистого, сверкающего, искрящегося белого света, пре­восходящего блеск чистейшего бриллианта, и этот прекрасный, лучистый свет будет исходить от нас. Вот мы и поднялись на Святую Гору Преобра­жения, и наши светящиеся, пылающие, сияющие, прекрасные тела цели­ком погрузились в Божественную Жизнь. Сын человеческий стал Христом Божиим, и Царство Божье снова спустилось на землю и засияло еще ярче, ибо число блаженных умножилось: ведь чем больше людей принимают Царство Божье, тем ярче горит его свет.
Это и есть истинное тело, которым обладали и обладают все люди. Оно всегда существовало, и будет существовать вечно. В этом светящемся теле нет места для старости и тления. Оно обладает бессмертной жизнью. Его можно распинать бессчетное число раз — оно станет от этого только прекраснее. Это тело всегда выступает Божественным Хозяином любой ситуации. Это тело воскресает вечно.
Для вас это потрясающая новость, но этой новости уже две тысячи лет. Я просто воскрешаю ее у вас в памяти. Об этом говорили сотни тысяч лет назад на языке, понятном даже младенцам. Идея состоит в том, что человек может по своей собственной воле уйти из вымышленного царства людей и обрести Царство Божье. Сын человеческий должен осознать свою божественность и, доказав ее на деле, стать Христом Божиим в Царстве Божием.
В мире нет ничего естественнее Царства Божьего. Вы просто упустили из виду, что человек, живущий во Христе, становится новым существом, «Отец ваш благоволил дать вам царство». И все люди войдут в него. Вы спросите «когда?» И я отвечу: «Когда внешнее станет внутренним».
Громадный дуб, дремлющий в сердцевине желудя, пробуждается за­долго до того, как раскинет свою неохватную крону. «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».
В огромном здании вселенной каждому человеческому существу от­ведено индивидуальное место. Если каждый обитатель занимает опреде­ленную ему ячейку, устойчиво и все строение. Взгляните, как прояснились лица и расправились плечи безымянных страдальцев, услышавших эту истину! У вас тоже есть свое предназначение и своя миссия: вы должны дать людям свет, которого никто, кроме вас, не может дать, и совершить труд, который по силам только вам; и если вы откроете свое сердце, разум и душу навстречу духу, то прочтете свое предназначение у себя в сердце. Вы услышите голос самого Отца. Какими бы легкомысленными и безрас­судными вы себе ни казались, Отец нежно и преданно полюбит вас, как только вы обратитесь к Богу внутри себя. Господь уже помазал вас в свои избранники, и вам больше не нужны другие учителя. Это ли не воскреше­ние из мертвых? «Вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас». Необходимо лишь помазание от Бога, которое вы уже получили. У вас могут быть помощники, но главный наставник и руководитель живет у вас внутри; истина всегда рядом — стоит только протянуть руку.
Истина гласит, что человечество — завершенная в себе единица. Не единство, а именно великая единица: в союзе с Богом человечество обра­зует Великое Одно. Человечество — понятие более широкое, чем братство. Люди составляют Одного Человека, подобно тому как множество лоз составляет один виноградный куст. Ни один человек не отделим от целого. Христос молился о том, чтобы все стали Одним. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Теперь вы узнали, что Христос — родовое имя в небесах и на земле.
Истина заключается в том, что «Все есть Одно»; Один Дух, Одно Тело, Великое Тело Господне всего человечества. Посредством Великой Любви, Света и Жизни Божьей это тело соединяется с Единым Завершенным Целым».

Глава 5

Однажды у нас зашел разговор об аде и дьяволе. На наш вопрос, что под этим подразумевается, Иисус быстро повернулся и сказал: «Ад и дьявол существуют только в конечном человеческом сознании. Человек помещает их там, где ему больше нравится. Вот вы, просветленные люди, в какую часть света вы бы их поместили? Если повсюду нас окружают небеса, куда же девать дьявола с его адом? Если Бог есть Все и управляет всем, найдется ли место для ада в его совершенном плане?
В науке когда-то бытовала легенда о том, что все тепло, свет и другие источники природных сил будто бы содержатся в самой Земле. Солнце само по себе не излучает ни света, ни тепла. Оно лишь обладает способ­ностью притягивать к себе тепло и свет из земли. После этого тепловые лучи отражаются атмосферой, погруженной в эфир, и возвращаются обратно к земле. Световые лучи точно так же притягиваются Солнцем, а затем отражаются самим эфиром. Поскольку воздушный пояс земли дос­таточно узок, разные слои атмосферы нагреваются неравномерно. Чем реже воздух, тем меньше преломление лучей; поэтому в верхних слоях тепло уменьшается и возрастает холод. Все тепловые лучи, притянутые Солнцем и отраженные атмосферой, возвращаются к земле и восстанав­ливают свое тепло. Достигая верхней границы воздуха, вы достигаете границы тепла. Со световыми лучами та же ситуация. Солнце притягивает их к себе из земли, а эфир отражает обратно. Поскольку эфирный слой находится гораздо выше воздушного, световые лучи отражаются намного позже. Достигая верхней границы эфира, вы достигаете границы света. Достигая границы тепла и света, вы соприкасаетесь с великим холодом. Этот холод намного тверже стали и с огромной силой сдавливает во всех сторон эфир и атмосферу. В аду, говорят, довольно жарко, а его Сатанин­ское Величество на дух не переносит холода; так куда же, в таком случае, вы поместите ад?
С тем, что вверху, разобрались, теперь давайте заглянем под низ. Другая научная легенда гласит, что внутренность Земли представляет собой расплавленную массу. Температура здесь столь высока, что все вещества находятся в расплавленном виде. Чем дальше вглубь, тем медленнее вращается эта огнедышащая масса, а в зоне ее соприкосновения с земной корой рождаются все природные силы, которыми управляет Гос­подь. Даже тут для его Сатанинского Величества не нашлось места; выбери он самое холодное место — мгновенно замерзнет; поселись в самом жар­ком — попросту расплавится. Мы обыскали весь мир, а дьявола так и не нашли; значит, ад гнездится в нас самих и своим могуществом дьявол обязан человеку.
Я могу изгнать только конкретного врага. Или, может, вы думаете, что я и вправду изгнал дьявола из бесноватого и загнал его в стадо свиней, бросившихся затем в море? Я не видел ни одного человека, одержимого дьяволом. Человек сам зазывает его к себе. Дьявол обитает там, где его поселяет человек».
Затем разговор зашел о Боге, и один из моих товарищей спросил: «Кто или что такое Бог?» На это Иисус ответил: «Мне кажется, я понимаю, что побуждает вас задавать подобные вопросы. Слово «Бог» утратило свой первоначальный смысл, и люди обуреваемы противоречивыми мыслями и идеями. Бог — это руководящий принцип, лежащий в основе всего сущего. Принцип, лежащий в основе любой вещи, это Дух; а Дух Всемогущ, Вездесущ и Всеведущ. Бог — это единый Разум, прямая и направляющая причина всей суммы добра, которое мы видим перед собой. Бог — един­ственный источник истинной Любви, скрепляющей все формы воедино. Бог — это внеличный принцип. Бог становится личностью только в том случае, если индивид видит в нем своего любящего Отца-Мать. Бог никог­да не был великим существом, восседающим на престоле где-то на «небе­сах» и судящим людей после их смерти; Бог — это сама Жизнь, и жизнь эта бессмертна. Представление о Боге как о личности — лишь одно из заблуждений невежественного человеческого ума. Бог — не царь и не судья, выносящий безжалостные приговоры. Бог — любящий, бескорыс­тный Отец-Мать, который, едва завидев вас, протягивает к вам руки и сжимает вас в Своих объятиях. Не важно, кто вы, что вы и кем вы были раньше. Если вы целеустремленно и преданно ищете Его, вы становитесь Его дитём. Если же вы, подобно Блудному Сыну, покинули Отчий кров, но, устав от житейской мишуры и бросив ее на корм свиньям, опять обратили свой взор к дому Отца, вас всегда ждет радушный прием. Бог устроит праздник в честь вашего возвращения. Стол уже давным-давно накрыт, и ваши братья ни в чем не станут вас упрекать.
Любовь Божья подобна чистому роднику, бьющему из скалы. Его вода, кристально-чистая у истока, постепенно мутнеет и загрязняется, и лоток, вливающийся в океан, уже ничем не напоминает прозрачной родниковой струи. Но когда ил и грязь оседают на дно океана, на его свобод­ную, радостную поверхность поднимается чистая вода, которая снова возвращается к своему истоку.
Вы можете видеть Бога и разговаривать с Ним в любое время, как со своим отцом, матерью, братом или другом. Бог гораздо ближе любого родственника. Он вернее и дороже любого друга. Бог никогда не сердится, не злится и не печалится. Бог никогда не уничтожает, не обижает и не вредит ни одному из Своих чад, творений и созданий. Если бог приносит зло, значит, это не Бог. Если бог судит, разрушает и лишает своих детей, свои творения и создания добра, значит, такой бог существует только в человеческом воображении; и вам не нужно бояться этого бога. Истинный Бог протягивает к вам руки со словами: «Все, что имею Я, есть ваше». Когда ваш великий поэт говорил, что Бог необходимее дыхания и ближе, чем руки и ноги, он был вдохновлен свыше. Все, кто совершает добро и вершит справедливость, вдохновлены свыше, и все мы, если только захотим, можем получить вдохновение от Бога.
Когда Я говорил: «Я — Христос, единорожденный Сын Божий», я не хотел этим сказать, что Христос — один и что Он — это я. Я вкладывал в эти слова совершенно другой смысл: для того чтобы стать Христом, нужно сначала объявить себя Им, а потом прожить Его жизнь. Если же вы объявите себя Христом, но не проживете Его жизнь, вы никогда Им не станете. Вы только вообразите себе, как преобразился бы мир, если бы все люди объявили себя Христами и лет пять или хотя бы один год прожили Его жизнью. Последствия трудно даже себе представить. Именно это видение и посетило меня. Возлюбленные мои, станьте же на мое место и взгляните на вещи моими глазами. Зачем вы заволокли меня кромешной тьмой суеверия? Откройте глаза, расширьте рамки сознания, и вы увидите все в ясном свете! Вы поймете, что нет ни чудес, ни тайн, ни боли, ни Уродства, ни вражды, ни смерти; все это придумал сам человек. Когда я сказал: «Поглощена смерть победою», я знал, о чем говорил; но для того чтобы доказать это остальным, я должен был пройти через распятие.
Многие из вас горят желанием помочь всему миру; это дело всей нашей жизни. Были времена, когда нам лишь совместными усилиями удавалось отразить волну сомнений, неверия и предрассудков, захлесты­вавшую человечество. Можете называть их «силами зла», если вам так больше нравится. Мы знаем, что человек сам делает свои мысли «злыми». Но чем больше людей сбрасывает с себя оковы зла, тем ярче разгорается свет добра. Сбрасывая с себя эти оковы, человечество погружается на время в пучину материализма; но материализм не так страшен, как суеверие, мифы и тайны, а потому приближает к цели. Неужели вы думаете, что, ступая по воде, я мысленно погружался в бездонные глубины мате­риальной субстанции? О нет, мой взор был прикован к Божественной Силе, превосходящей все силы глубин вместе взятые. Как только я понял это, вода стала твердой, как скала, и я свободно прошел по ней».
Иисус помолчал минуту, и, воспользовавшись паузой, один из нас спросил: «Не отвлекают ли вас все эти разговоры от работы?»
Иисус ответил так: «Вы нисколько не мешаете ни одному из ваших друзей, и я смею надеяться, что вхожу в их число».
Кто-то произнес: «Вы — наш Брат». Лицо Иисуса озарилось улыбкой, и он промолвил: «Спасибо вам, я всегда считал вас своими Братьями».
Один мой коллега задал такой вопрос: «Каждый ли человек может стать Христом?» «Конечно, — ответил Иисус, — у нас общая цель. Человек произошел от Бога и должен к Нему вернуться. Все, сошедшее с небес, на небеса да возвратится. История Христа не с дня моего рождения началась и не часом моего распятия закончилась. Христос был уже в первом чело­веке, которого Бог сотворил по Своему образу и подобию. Адам и Христос - одно; все люди и Адам — одно. Если Бог был Отцом Христа, значит, Он - отец всех людей и все мы чада Божьи. Если ребенок наследует качества своего отца, значит, в каждом младенце живет Христос. На протяжении многих лет младенец жил, сознавая свое единство с Богом через Христа, пребывающего внутри. С этого началась история Христа, которую вы можете проследить с самого сотворения человека. Никто не станет отри­цать, что Христос значит гораздо больше, нежели человек Иисус. Если бы я этого не осознал, я бы никогда не стал Христом. Для меня это бесценная жемчужина, старое вино в новых мехах; множество людей постигло эту истину и осуществило идеал, который я воплотил и доказал на деле.
Еще более пятидесяти лет после распятия я продолжал учить и жил со своими учениками и братьями, которых горячо любил. Мы собирались в уединенном месте за пределами Иудеи, где нас не могло выследить любопытное око суеверия. Многие получили великие дары и свершили великий труд. Уходя от них время от времени, я понял, что могу помогать людям на расстоянии. Они во всем полагались на меня, и, чтобы воспитать в них уверенность в себе, я должен был уйти навсегда. Ведь они жили со мной рука об руку; так неужели они не сумели бы найти меня опять, если б того пожелали?
Первоначально крест был символом величайшей радости в мире. Он стоял в том месте, где некогда ступал первый человек, а значит, он симво­лизирует рассвет новой, небесной жизни на земле. Если вы проследите историю креста, то обнаружите, что сам он полностью исчезает, а на его месте появляется фигура человека в молитвенной позе с поднятыми руками, изливающая свои дары на все человечество.
Если вы поняли, что Христос — это наиболее адекватный образ жиз­ни, или возрастающая энергия, о существовании которой ученые догады­ваются, но не знают, откуда она исходит; если вы согласны с Христом в том, что жизнь — свободный дар; если вы осознали, что человек обречен неизбывному тлению, а Христос ценой своей жизни отрекся от сиюми­нутных наслаждений во имя непреходящего добра, — значит, вы Христос. Если вы ощущаете себя частью великой жизни и готовы пожертвовать собою ради всеобщего блага; если вы научились поступать справедливо и не требовать за это награды; если вы научились добровольно отказываться от физической жизни и всех мирских соблазнов (это не имеет никакого отношения к самоотречению и добровольной бедности: если вы отдаете по Божьей воле, у вас всегда остается еще больше, чем вы дали, хотя порою и кажется, что вы отдали все «до последнего гроша». Скоро вы поймете, что тот, кто стремится спасти свою жизнь, потеряет ее), вы увидите, что золото высочайшей пробы находится на самом дне горнила. Вы познаете истинную радость, узнав, что жизнь, которую вы даровали другим, при­обрели вы сами. Вы узнаете, что получать — это значит давать, а сбросить с себя смертную оболочку — означает обрести высшую жизнь. Вы с радостью убедитесь в том, что жизнь, полученная таким путем, будет длиться вечно.
Хождение Великой Души Христовой по водам символизирует состра­дание, которое вы чувствуете ко всем людям. Поняв это, вы сможете помогать ближним, не кичась своей добродетелью; вы сможете раздавать хлеб жизни жаждущим душам, не боясь, что он закончится; зная, что вы способны одним целебным Словом исцелить души всех больных, нуждающихся и обремененных, вы должны торопиться; вы должны открыть глаза тем, кто ослеплен своим невежеством или упрямством. (Как бы низко ни пала заблудшая душа, она все равно ощущает, что душа Христова находится где-то близко и ступает по той же самой земле.) Вы поймете, что подлинное Единство Отца и Сына не внешнее, а внутреннее. Вы научитесь спокойно отрекаться от внешнего Бога и принимать внутрен­него. Вы научитесь сдерживать крик любви и страха, выраженный в сло­вах: «Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» И даже в этот миг вы не будете чувствовать себя одинокими, потому что узнаете, что Бог всегда с вами; что вы еще никогда не были так близки сердцу любящего Отца, как сейчас. Вы должны понять, что година лютейшей скорби есть час величайшего триумфа. Отсюда вытекает, что вас никогда не коснется горе.
Отныне вы осознаете себя Христом, или светом человеков, и запоете величественную, вольную песнь. Вы познаете, какой мрак царит в каждой душе, ощупью пробирающейся тернистой дорогой и не находящей на ней Христа, который пребывает внутри.
Вы познаете свою истинную божественную природу и поймете, что другие люди ничем от вас не отличаются. Вы постигнете, что вам надлежит терпеливо нести свой свет сквозь тьму, чтобы взобраться на ослепитель­ную вершину и возблагодарить Господа за то, что Он разрешил вам послужить людям. И тогда, огласив вселенную радостным криком, вы вступите в нерушимый союз с Богом.
Вы уже знаете, что никто не может прожить за другого его жизнь и искупить своей чистотой его грехи; но что все люди — счастливые, сво­бодные Божьи духи. Однако вы можете протянуть им руку помощи и отдать свою жизнь за любую душу, чтобы она не погибла, а жила вечно. Но влить этот поток жизни в страждущую душу, вы сумеете лишь тогда, когда ее жизнь будет готова его принять. Тем временем вы будете изливать на нее поток любви, жизни и света, и когда окна души откроются, Божий свет вольется в них и осветит ее. Вы узнаете, что с каждым воскресшим Христом человечество поднимается еще на одну ступеньку в своем раз­витии. Вы должны также хорошо уяснить себе, что обладаете всем тем, что есть у Отца; и этим достоянием могут пользоваться все. Когда вы переживаете подлинное пробуждение, вы возносите с собой весь мир и утаптываете дорогу тем, кто идет за вами. Вы должны иметь крепкую веру и сознавать, что вера — это внутренний Бог. И наконец, вы должны понять, что ваше тело — нерукотворный храм и дом Божий, бессмертный на земле и на небе.
И тогда-то вам пропоют осанну: «Слава, слава, Он грядет, Царь грядет; и вот, Он с нами навсегда. Вы в Боге, и Он в вас».
Иисус встал и сказал, что вынужден покинуть нас: сегодня вечером ему нужно было сходить еще к одному Брату, живущему в этой же деревне. Мы тоже встали. Иисус благословил нас всех и ушел с двумя другими Мастерами.


Глава 6


Когда мы снова сели, один из моих товарищей, повернувшись к Эми­лю, спросил, всем ли доступно искусство исцеления. Наш друг отве­тил так: «Мы приобретаем способность исцелять, когда познаем источник всех вещей. Чтобы побороть любой разлад, необходимо понять, что он не может исходить от Бога. Божество, определяющее наши судьбы, — это не личность, лепящая нас, подобно незатейливому горшечнику, а Могучая Божественная Сила, пребывающая внутри и вокруг нас, вокруг и внутри всей субстанции; мы можем воспользоваться ею в любую минуту. Если вы это не осознаете, вы не сможете поверить в себя. Лучшее лекарство от любой болезни — осознание того, что она не от Бога и что Бог никогда бы ничего подобного не допустил.
Человеческий мозг обладает способностью получать и записывать вибрации всех предметов, попадающих в его поле зрения. Он записывает вибрации света, теней и цветов. Кроме того, он может мысленно воспро­изводить эти вибрации и проецировать их на внутреннее зрение; так мы получаем возможность увидеть их снова. Это происходит всякий раз, когда ваша камера «засвечивает» чувствительную пластинку. На пластин­ке запечатлеваются вибрации, испускаемые предметом, который вы «фотографируете». После этого вам нужно опустить пластинку в «фиксаж», чтобы зафиксировать полученное изображение. Вскоре вы почувствуете: если соблюдать ту же скорость вибраций, что и в момент съемки, все эти предметы можно в точности воспроизвести.
Все это относится, в том числе к мыслям, словам и делам. Каждый участок мозга воспринимает и записывает соответствующие вибрации, и с помощью повторения и проецирования этих вибраций можно воспро­извести практически любую мысль, слово или поступок.
Другая группа мозговых клеток воспринимает, записывает и фикси­рует вибрации мыслей, действий, движений и изображений, испускаемых другими телами или формами. Если вы правильно настроите эти клетки, то сможете воспроизвести вибрации различных слов и движений и даже мысли тех объектов, которые их испускают. С помощью этих клеток вы можете управлять чужими мыслями. Именно из-за них и случаются ка­тастрофы и стихийные бедствия, как-то: войны, землетрясения, наводне­ния, пожары и все те бесчисленные несчастья, которым подвержено чело­вечество. Некий человек наблюдает какое-нибудь событие или же мыс­ленно представляет себе его; соответствующие вибрации фиксируются с его мозговых клетках, затем, распространяясь, запечатлеваются в соответствующих клетках других людей, а потом проецируются обратно. Таков механизм всех катастроф.
Всего этого можно избежать, если своевременно подавить мысль о катастрофе и не допустить, чтобы ее вибрации спроецировались на кон­кретные мозговые клетки. На этом основаны все предсказания.
Существует еще одна группа мозговых клеток, получающих, записывающих и фиксирующих вибрации мыслей и действий Божественного Разума, в котором возникают и откуда исходят все истинные вибрации Этот Божественный Разум, или Бог, содержится во всей материи и пос­тоянно испускает истинные божественные вибрации, и если мы будем использовать данную группу клеток по назначению, то сможем получать и испускать те же истинные божественные вибрации, какие исходят из Божественного Разума. У нас нет Божественного Разума, но у нас есть клетки, способные получать и проецировать его вибрации».
Наступила глубокая тишина, затем на стене появилось изображение. Сначала оно было неподвижным, потом зашевелилось, а через некоторое время сменилось другим. Перед нами мелькали сценки из жизни крупней­ших деловых центров мира. Несмотря на стремительную смену кадров, мы успели узнать многие знакомые места; одна из картин, в частности, изображала нашу высадку в Калькутте в декабре 1894 г. В те времена мы еще и слыхом не слыхивали о кинематографе. Однако на экране с фотог­рафической точностью отображались разнообразные движения людей и предметов. Каждая сцена занимала примерно одну минуту, а весь «фильм» длился около часа.
По его завершении Эмиль сказал: «Эти кадры иллюстрируют обста­новку в современном мире. Вы заметили, что на большей части суши царит атмосфера всеобщего мира и процветания. Люди в основном довольны собой; их ничто не беспокоит; они счастливы. Но подспудно во всем мире зреет раздор, вызванный невежеством человеческого ума. Нации разделя­ют ненависть, тайные происки и открытые разногласия. Человек грезит о новых, немыслимых видах вооружения. Мы прилагаем все усилия для того, чтобы сохранить мир и спокойствие, но мы не в силах переубедить тех, кто неуклонно рвется к власти. Если они смогут и впредь совершенс­твовать и претворять в жизнь свои дьявольские планы (а это вполне вероятно, ибо народы и нации мира спят как раз тогда, когда им надлежит проснуться), то через несколько лет вы увидите следующие картины». За этими словами последовало около десятка военных сцен. Но это были сцены, каких мы даже не ожидали увидеть в действительности, и мы не придали им почти никакого значения. Эмиль продолжал: «Мы еще наде­емся (хотя надежда очень невелика), что всего этого удастся избежать. Мы надеемся, что в мире возобладает другой климат».
Перед нами проплыли картины неописуемой красоты и мира; Эмиль сказал: «Когда-нибудь вы увидите все это наяву, но убедительно просим вас: постарайтесь удержать эти картины в своей памяти как можно дольше! Это может принести человечеству большую пользу, чем вы думаете».
Несколько минут спустя один из моих коллег спросил, что означают слова «Господь Бог»; Эмиль на это ответил: «Словами «Господь Бог» обозначают Совершенное Существо, созданное Божественным Принципом, или Богом, на земле и наделенное всеми Его свойствами. Это Сущес­тво создано по образу и подобию Божественного Принципа и имеет доступ ко всему, чем этот Принцип обладает. Ему даны сила и власть над всеми условиями, существующими на земле. Это Существо обладает всеми воз­можностями Божественного Принципа и порождает их идеальным обра­зом в сотрудничестве с Божественным Принципом, развивая дарованные Им способности. Позднее это Существо было названо «Господом Богом»; тем самым подразумевается, что оно выражает себя в акте созидания или Законе Божьем. Это Совершенное Существо, которое, по мысли Божест­венного Принципа, обязан выражать собой человек. Это Единственный Божественный Человек, созданный Божественным Принципом. Человек, то есть его духовная природа, может и должен стать Господом Богом, или Одним Человеком. Этот Божественный Человек впоследствии получил имя Христа. Он был наделен властью над землей, над небесами и надо всем, что в них. С помощью Своей творческой способности Господь Бог сотво­рил других существ, подобных Себе. Эти существа были названы затем сынами Господа Бога, их Творец — Отцом, а Божественный Принцип — Богом».
Он на минуту замолчал, вытянул перед собой руку, и в ней тотчас вырос огромный ком глины. Эмиль положил ее на стол и стал лепить человеческую фигурку высотой не более шести дюймов. Работа спорилась, а глина пела в его руках. Сделав последний штрих, он поставил фигурку на ладонь, затем поднес к лицу и дунул на нее — человечек зашевелился. Спустя пару минут Эмиль поставил его на стол, и он забегал из стороны в сторону. Все его движения казались такими естественными, что мы оне­мели от восторга.
Эмиль процитировал Священное Писание: «"И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою". Затем сыны Господа Бога создали человека из праха земного; пользуясь своей способностью творить, они вдохнули Дыхание жизни в эту статую, и он стал живой душой. Гениальный художник может проделать то же с керамической или глиняной статуэткой. Пока фигурка безжизненна — это обыкновенное произведение искусства, и автор ничем не связан; но стоит ему вдохнуть в статуэтку жизнь, и он взваливает на себя огромную ответственность. Он обязан заботиться о каждом из своих созданий и поддерживать божественный порядок. Вот тут-то человек отчасти и утратил связь с Богом. Он сотворил множество образов, в пылу творчества наделил их жизнью, и они разбрелись по всей земле. Если бы человек отнял жизнь у своих созданий, они снова превра­тились бы в безжизненные статуи, а он снял бы с себя ответственность».
Внезапно фигурка замерла, а Эмиль продолжал: «Не боги горшки обжигают: скульптуру лепит сам человек. Если он создает ее из той же чистой Божественной субстанции, из которой сотворен сам, фигурка тоже становится чистым и истинным сыном. Вам это станет понятнее, когда вы переведете первые дощечки. А поскольку время уже позднее, то вам, я думаю, пора спать».
Как только ушел последний гость, все мы легли в постель. Последние дни были просто переполнены событиями.

Глава 7

С утра пораньше мы, как обычно, взялись за перевод, стараясь как можно глубже вникнуть в смысл таинственных письмен. По сути дела, мы изучали по дощечкам древний алфавит. Хозяйка выступала в роли преподавателя. В эту увлекательную работу мы ушли с головой.
Спустя недели две, зайдя однажды утром в храм, мы застали там нашего друга Чандера Сэна, который, как вы помните, умер, а затем воскрес. Ошибка исключалась, это был он. Как только мы вошли в ком­нату, он встал нам навстречу и сердечно пожал всем руки. Можете вооб­разить себе наше удивление! Мы окружили его и с ходу стали задавать вопросы. Мы напоминали ватагу расхрабрившихся школьников, напере­бой забрасывающих учителя вопросами. Фигуру и голос Чандера ни с чем нельзя было спутать, но факты — вещь упрямая: он помолодел на нес­колько десятков лет. Даже голос у него стал звонче, и во всем его облике чувствовалась бодрость и энергия мужчины в расцвете жизненных сил. А выражение его глаз и лица и вовсе не поддается описанию.
В первые минуты мы дивились произошедшей перемене. Когда мы увидели Чандера в первый раз, он был дряхлым, белым, как лунь стариком с ниспадавшими до пояса космами и изможденным лицом; ходил он опираясь на длинную палку и заметно прихрамывал. Помню, кто-то из моих товарищей тогда заметил: «Он уже одной ногой в могиле». Преоб­ражение, которое мы наблюдали несколько дней назад, произвело на нас огромное впечатление, но внезапное исчезновение Чандера немного разочаровало нас, и мы уже не надеялись с ним свидеться. Однако сегод­няшняя встреча... Это было не просто омоложение. Подобное преображение пережил только Тот, Кого все мы горячо любим и чтим. Судя по контрасту между его тогдашним и нынешним обликом, этот человек и вправду родился заново. Мы познакомились с ним недавно, но ежедневно общались помногу часов и уверяем вас: это был древний старик. А после своего воскресения он еще два года помогал нам в роли проводника и переводчика, пока мы путешествовали по огромной пустыне Гоби. Мно­гие годы спустя, когда я встретился с участниками нашей славной экспе­диции, на память нам сразу пришло то незабываемое утро.
Повествуя об этих событиях, я не стремлюсь передать слово в слово весь наш разговор. Мы беседовали два дня подряд, и я думаю, что подроб­ный отчет утомил бы читателя. Поэтому я остановлюсь лишь на основных моментах.
Когда улеглось первое возбуждение, мы сели, и Чандер начал: «Если тело представляет собой низшую ступень мыслительной деятельности, то Дух символизирует высшее мышление Божественного Разума. Если тело — это внешнее выражение мысли, то в Духе форма черпает начальный импульс, поступающий из Божественного Разума. Все возможности Бо­жественного Разума содержатся в бессмертной, или реальной, Личности.
Мыслительная атмосфера — это реальная, осязаемая вещь; в ней содержатся все составные элементы тела. Большинство людей полагает, что нематериальные вещи невидимы, и сколько бы их не убеждали в обратном, они продолжают верить, что мысли можно утаить. Утаились ли Адам и Ева от Господа и Его Закона? Неплохо бы вам уяснить, что каждый из нас носит при себе открытую книгу своей жизни, в которой могут читать все люди. Один умеет читать мысли лучше, другой — хуже; но каждый человек обладает этой способностью, и наши тайны ни от кого не укроются. Так что все наши слова, остывая, выступают у нас на теле и становятся видны всем людям. Немного практики, и вы научитесь ощу­щать мыслительную силу окружающей вас атмосферы и постепенно осоз­наете, что она такая же реальная вещь, как и весь внешний мир.
Я постиг, что человек, попирающий ногами землю, в то же время может воспарить к горним высотам. Подобно нашим Праотцам, он может ходить по земле и при этом беседовать с Богом; и чем чаще он будет это Делать, тем труднее ему будет разграничить Универсальную Жизнь и свое собственное существование. Когда человек посредством духовного пони­мания утверждает свой союз с Богом, размывается граница, отделяющая Бога от человека. Когда он достигает этой точки, то понимает, что подра­зумевал Иисус под словами: «Я и Отец — одно».
Великие философы древности выдвинули идею «триединого человека" но никто из них никогда не говорил о том, что в одном человеке заключено три личности. Они просто считали человека триединым сущес­твом — и видели в этом его человеческую суть.
Склонность к персонализации привела к тому, что даже «Святую Троицу» стали рассматривать как «единство во трех ликах». Неужели не проще выделить три аспекта Универсального Разума, или Бога, а именно - Вездесущность, Всемогущество и Всезнание? До тех пор пока люди будут считать Триединого Бога «единым во трех ликах» (бессмысленное утвер­ждение, которое заставляют принимать без рассуждений), человечество будет коснеть в предрассудках, а значит, пребывать в плену сомнений страха.
Если триединая природа Бога носит духовный, а не физический ха­рактер, значит, троичность человека следует рассматривать не с матери­альной, а с идеальной точки зрения. Один мудрый человек сказал: «През­рев все на свете, мудрец должен стремиться к познанию самого себя, ибо нет знания более высокого и приносящего большее удовлетворение, не­жели познание собственной природы». Если человек познал свое «я», ему останется только открыть свои скрытые возможности, потаенные силы и дремлющие способности. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» Его душа — это его духовное «я», и если он познает свое духовное «я», то построит целый мир на благо своим ближ­ним. Я постиг, что человек, достигший конечной цели, должен исследовать глубины своего истинного «Я» и обрести в нем Бога, или полноту добра. Из-за своей троичной природы, включающей дух, душу и тело, человек, пребывая в состоянии духовного невежества, склонен мыслить на самом низком, физическом уровне.
Невежественный человек почитает свое тело источником всех мыс­лимых наслаждений, но наступает время, когда оно становится для него причиной немыслимых страданий. Чему не научила мудрость, тому нау­чит горе: оказавшись припертым к стенке, человек выбирает мудрость. Иисус, Озирис и Будда учили, что всеми силами своей души мы должны стремиться к мудрости.
Мысль, действующая на уровне разума, настолько повышает виб­рации тела, что оно принимает форму жидкости. На этом уровне мысль нельзя назвать ни целиком материальной, ни целиком духовной. Когда она раскачивается, словно маятник, между материальным и духовным, для каждого человека наступает время выбора. Если он выберет матери­альное, то окажется в мире хаоса и неразберихи. Если же он выберет пух. то вознесется к куполу Божьего храма, пребывающего в нем самом. Это состояние мысли можно сравнить с газообразным состоянием материи, становящейся необыкновенно упругой и бесконечно растяжимой. Бог предоставляет человеку право выбора: направить ли жидкий поток мысли к горным высотам, возвышающимся над мраком сомнений, страхов, гре­хов и болезней, или же спустить его в зловонные бездны звериных начал.
Если, представляя человека в виде триединства духа, разума и тела, рассмотреть его с точки зрения ума, или души, то можно обнаружить, что он занимает промежуточное положение между двумя полюсами умствен­ной деятельности: низшим полюсом — телом, и высшим полюсом — духом. Разум служит связующим звеном между миром видимого и неви­димого. Действуя на уровне органов чувств, разум становится рассадни­ком всех звериных инстинктов и страстей. Этот змей из Эдемского сада уговаривает человека отведать ядовитый плод. Когда Иисус говорил: «Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Чело­веческому», он имел в виду не распятие на кресте, но вознесение души над обманами органов чувств. Душа, находящаяся между духом и телом и тесно связанная с обоими, способна мыслить на еще более низком уровне, чем животные; и в то же время она может войти в сознательный союз с чистым духом и познать мир, чистоту и Божью Силу.
Когда сын человеческий возносится над заблуждениями физического мира, он начинает мыслить и действовать на уровне чистого интеллекта. Он проводит различие между инстинктами, объединяющими его с други­ми представителями животного мира, и божественными интуициями, которые роднят его с Богом. Я увидел, что душа человека, мыслящего на чистом духовном уровне, сознательно вступает в ту область, где воспри­нимает уже не сами вещи, а их идеи. Она перестает зависеть от органов чувств, зрение у нее проясняется, а кругозор расширяется. Здесь-то Божес­твенный Интеллект и открывает для нее вдохновенную и целебную истину.
Когда сын человеческий возносится над бездной материального мира и видит вокруг себя картины мира умственного, исполненные спокойной красоты и благородства, его начинает охватывать законное чувство неу­довлетворения, и душа его стремится все выше и выше. И вот он уже не просто наблюдает безмятежно-прекрасные картины, но становится их участником. Он заглянул внутрь, и внутреннее стало для него всем, а внешнее — внутренним. Раньше он мучился в мире следствий, теперь очутился в блаженном царстве причин.
Дух триединого человека — это чистый разум, или такая область сознания, где никакие свидетельства органов чувств и никакие людские мнения не могут поколебать раз и навсегда установленной истины; это внутренний Христос, или Сын Божий, пребывающий в сыне человеческом, который не подвержен никаким страхам и сомнениям. С этой вершины своего существа человек взирает на весь мир просветленным взором образованной души. Он видит в небесах и на небе такие вещи, какие и не снились философам. Когда человек постигает, что его существо не сводится к телу, наделенному разумом и управляемому изнутри или снаружи и что душа и тело должны во всем повиноваться реальному духовному «я» он выражает ту Богоданную власть, которой был наделен изначально.
Дух — это верховная сущность человека. Дух никогда не болеет и не страдает. Как сказал великий Эмерсон, «страдания — удел конечного Бесконечное лежит в удобной позе с улыбкой на устах». Иов говорил, что человек—это Дух и что Всемогущий вдохнул в него жизнь. Так оно и есть; Дух дает человеку жизнь и управляет всеми его действиями. Дух издает властные приказы, и все подчиняются его праведной воле.
В сердцах людей брезжит рассвет новой эры, облаченной в одежду грядущего дня; и скоро уже воссияет в них девственный Божий Дух, и распахнутся двери новой, свободной жизни, в которые смогут войти все желающие. Исполненная надежд и стремлений, вечно юная и трепетная душа человека стоит на пороге новой эры, величественней которой не видели небеса с самого дня Творения. Звезда Вифлеема засияла в полную силу в миг рождения Иисуса, но скоро она разгорится ярче Солнца. Это произойдет в день рождения Христа в сердцах всех людей».

Глава 8

На утро Чандер Сэн продолжил нашу беседу. «Я получил бесспорное доказательство того, что человеческий интеллект может стать Бо­жественным. Я понял, что могу войти в Царство Божье, пребывающее внутри меня. Теперь я знаю, что Бог — единственная сила, Вездесущая и Всеведущая; что грехи, вражда, болезни, старость и смерть навсегда ушли в прошлое. Я осознал реальность и понял, что раньше блуждал в тумане иллюзий. Время и пространство полностью упразднены, и я знаю, что живу сейчас в субъективном, относящемся к объективному миру. Если 6 я только прислушался к редким и робким подсказкам наиболее, утончен­ных органов чувств, я избавился бы от сотен тревожных и томительных часов. В юности, подобно большинству людей, я решил для себя, что жизнь дается лишь раз, а потому нужно взять от нее как можно больше, чтобы удовлетворить свою ненасытную утробу. Своекорыстие я сделал своей звездой и, полностью подчинившись звериным инстинктам, растратил жизненные соки своего тела, пока оно не превратилось в полую оболочку. Позвольте мне показать это на графическом примере».
Он посидел минуту молча, и на стене возникло изображение. Сначала на экране появился Чандер, каким мы видели его совсем недавно. Это был древний старик, еле переставлявший ноги и опиравшийся на деревянную палку. Его сменил портрет воскресшего и помолодевшего Чандера. Он продолжал: «На первой картине изображен человек, растративший свои энергии и жизненные соки, с полой оболочкой вместо тела. Вторая изображает человека, сохранившего в своем теле энергии и жизненные соки. Вы полагаете, что мое тело полностью омолодилось, и это отчасти верно. Но я рассматриваю происшедшее под несколько иным углом. Мне просто повезло, что рядом оказались мои дорогие помощники и доброжелатели, а что же делать остальным?
Для того чтобы вы уловили мою мысль, пронаблюдаем, жизнь чело­века от рождения до смерти, которую вы считаете ее безусловным концом. Родился ребенок. Он пока еще не сознает животворных соков, омываю­щих его тело; они бездействуют, потому что бездействуют и не развива­ются органы, вырабатывающие эти соки. На этом этапе нормальный ребенок обычно красив, подвижен, исполнен сил и здоровья. Жизненные соки накапливаются и крепнут, и наконец развитие ребенка достигает той стадии, когда они становятся активными и их можно тратить. Когда ребенок начинает растрачивать свои соки, он взрослеет не по дням, а по часам. Глаза теряют блеск, а тело — подвижность и грацию. Черты лица грубеют. Буквально через несколько лет его мышцы перестают подчинять­ся приказаниям мозга, а тело дряхлеет и скоро от него остается лишь полая оболочка.
А теперь посмотрим на человека, сохранившего все свои жизненные соки, — какой он сильный и энергичный! Если он будет сохранять свои жизненные соки и впредь, то, даже не питая никаких возвышенных на­дежд, проживет на земле втрое, а то и вчетверо дольше, чем человек, их растративший. Если же он осознает, какую судьбу уготовил ему Господь, он с тем большим усердием станет оберегать свои жизненные соки и наконец поймет, что это необходимое условие совершенного развития.
Еще совсем недавно ваши ученые открыли систему кровообращения, состоящую из замысловатой сетки артерий и вен. Но им еще предстоит открыть гораздо более сложную и хитроумную систему обращения жиз­ненных соков, питающих энергией все атомы вашего тела. Вегетативная нервная система направляет эту жизненную энергию в головной мозг. Определенная группа мозговых клеток распределяет ее между всеми ато­мами тела по нервным каналам. Жизненная энергия служит для нервов надежной защитой. Если постоянно растрачивать жизненные силы, мозговые клетки постепенно деревенеют, разлагаются и отмирают, а новые, призванные их сменить, гибнут еще не родившись. Если же заботиться о своей жизненной энергии, то старые клетки будут замещаться новыми с одинаковой быстротой и в десять, и в пятьсот лег.
Если вы сохраните свои жизненные силы, ваше тело всегда будет исполнено жизни, которую вы сможете сообщать любым формам. Вы сможете нарисовать картину, изваять статую или смастерить какую-ни­будь поделку, выражающую ваш идеал, а затем вдохнуть в нее жизнь Творение рук ваших оживет и сможет говорить с вами и с теми, кто способен постичь «вдохновленную» в него жизнь; ваше создание сможет двигаться, потому что так велели вы, то есть пребывающий в вас Господь Бог. Однако любая форма сможет принять человеческий облик лишь в том случае, если вы проведете ее через горнило чистой Божественной Жизни; тогда она станет такой же совершенной, как вы, а вы оправдаете взятую на себя ответственность. Так творит истинный гений.
Хочу указать вам на одну широко распространенную ошибку. Человек, которого вы называете «гениальным», сознательно или неосознанно, приобретает способность сохранять в чистоте и направлять по естествен­ным каналам жизненную энергию; благодаря этому дару тело его оживает, и он понимает, что ему суждено выразить нечто великое. Если он сохраняет свои жизненные силы и предоставляет им полную свободу, он идет от одного славного свершения к другому; но стоит ему хоть на минуту предаться похоти, и он тут же утрачивает способность творить. Тело укрепляется сохранением жизненных сил в клетках с более тонкой орга­низацией. Гений, достигший славы, но не развивший в себе более глубо­кого понимания и Божественных способностей, гибнет в болоте самовоз­величения. Он расстается со своей путеводной звездой и в стремлении ко все новым и новым удовольствиям растрачивает свои жизненные соки и вскоре теряет всю свою энергию. Горе пробужденным лишь наполовину! Лучше бы они вообще не пробуждались. Ибо человек, ставший выше звериных инстинктов и сохранивший свои жизненные силы, но в какую-то минуту отступивший назад, катится в пропасть гораздо быстрее, чем тот, кто никогда не пробуждался.
Если же вы сохраняете свои жизненные силы и позволяете им расте­каться по нервам во все уголки вашего тела, не искажая их похотливыми и алчными мыслями, вас всегда будет наполнять чувство радости, намного превосходящее удовольствие от плотского общения. Сбросьте с себя змею и пусть она пресмыкается на брюхе своем в трясине похоти и страстей.
Если бы человек осознал, что жизненные соки в сотни раз важнее крови, он бы перестал бездумно их расточать. Но он закрывает на это глаза (или же вообще ни о чем не догадывается) и продолжает жить так же, как раньше, в слепоте или невежестве. Но вот наступает последняя Жатва, и раздается плач и скрежет зубов.

Вы привыкли относиться к старости и сединам с почетом и уважением и я вас нисколько за это не осуждаю. Но взгляните еще раз на эту картину и подумайте, кто достоин большего уважения: убеленный седи­нами старец, по невежеству или из упрямства растративший все свои силы, или зрелый муж в расцвете сил и здоровья, становящийся с каждым годом добрее и великодушнее? Человек, обретающий плачевный конец по незнанию, достоин сожаления, но тот, кто знает истину и не следует ей, заслуживает осуждения».

Глава 9

С этого дня Чандер Сэн стал нашим преподавателем, и мы с удвоенным рвением взялись за изучение древнего алфавита. Дни летели незамет­но. Уже и апрель подходил к концу, а мы успели перевести лишь ничтож­ную часть записей; мы успокаивали себя тем, что когда-нибудь еще вер­немся и завершим работу. Большую часть дощечек перевели для нас наши друзья, но они хотели, чтобы мы освоили их азбуку и научились перево­дить сами.
В сентябре прошлого года мы договорились с одной группой о встрече в пустыне Гоби; нас обещали провести на развалины трех древних городов, о которых сообщалось в табличках. До этих записей мы еще не добрались, но нам о них рассказывали. Мы видели только копии этих документов, вызвавшие у нас огромный интерес. Оказывается, все три города были основаны примерно двести тысяч лет назад. Их жители находились на столь высокой ступени цивилизации, что были знакомы с различными ремеслами и искусствами и умели обрабатывать металлы; золота было так много, что из него отливали сосуды для питья и ковали подковы. Эти люди владели всеми силами природы, равно как и собственными Богоданными способностями. Их легенды (если это только легенды) во многом напоми­нают греческие мифы. Если верить географическим картам, эта колоссаль­ная империя занимала большую часть Азии и простиралась вплоть до Средиземного моря и территории нынешней Франции; ее высота нигде не превышала шестисот футов над уровнем моря. Другими словами, эта колония Родины Людей представляла собой необозримую равнину, очень плодородную и густонаселенную. Если бы мы нашли и раскопали ее города, то, несомненно, вписали бы в историю человечества весьма ценную главу; описания рисуют нам страну, по пышности и великолепию превосходившую Древний Египет. Расцвет ее приходится на эпоху «семи царей». Ему предшествовал период народовластия; в то время не знали таких слов, как «война», «вассал» или «раб». Все жители страны называли своим правителем «Управляющий Принцип», который они горячо любили и которому беспрекословно повиновались. Как утверждает история, первый царь первой династии сверг Управляющий Принцип и сам воссел на престоле.
Время пролетело незаметно. И вот уже приспела пора снова собирать­ся в дорогу; мы назначили встречу на май в таком месте, где можно было бы пополнить запасы пищи и обзавестись необходимым снаряжением.
Чем меньше оставалось времени до отправки, тем большее волнение меня охватывало. Каждый час жизни приносил нам новые радости; ску­чать не приходилось.
Мы делили с этими людьми хлеб, и кров целых пять месяцев, но они пролетели, как одно мгновение. А тем временем перед нами открылся мир неограниченных возможностей, словно бы кто-то широко распахнул ог­ромную дверь. Никто из нас, однако, не решался в нее войти. Пока еще мы во всем полагались на своих «братьев».
Я верю, что в жизни каждого смертного наступает момент, когда перед ним широко распахивается дверь и он познает свои неограниченные и пока еще неиспользованные возможности. Именно это произошло с нами тем памятным апрельским утром. (Я настойчиво прошу читателя отбро­сить на время все предрассудки и посмотреть на вещи нашими глазами. Я отнюдь не питаю розовых надежд, но хочу, чтобы вы поняли: одно дело — читать об этих людях, и совсем другое — сидеть и молча слушать их.) Казалось бы, встань, смело шагни в отворенную дверь, и свершится чудо. А мы так и не отважились это сделать. Вы спросите: почему? Нам не хватало веры. Традиция захлопывала дверь и оттаскивала нас назад, а мы мало­душно смирялись: не судьба, мол. Но поймите же наконец: мы сами творцы своих судеб.
Целые поколения этих добрых, простых и в то же время величествен­ных людей входили в заветную дверь, считая, что по-другому и жить нельзя. Чистая, честная жизнь здесь на земле — об ином никто из них и не помышляет. Сравнение напрашивается само собой.
Нам было грустно прощаться с этими добрейшими душами, к кото­рым мы успели привязаться за последние месяцы, но мы знали, что впереди — новые встречи, и с нетерпением ждали отправки. Чудесным апрельским утром мы тепло распрощались с ними; крепко пожимая нам руки, они приглашали нас приходить к ним в гости еще. Последнее «прощай» и пожелание счастливого пути — и вот мы уже обратили лица на север, к великой пустыне Гоби. Воображение рисует нам невероятные трудности перехода, но нас не запугать: ведь с нами Эмиль и Джаст, а Непроу сменил моложавый Чандер Сэн.
Мы объездили немало земель; поход был нашей родной стихией, и настроение у всех было приподнятое. Впереди открывался новый, невиданный мир. Путь был неблизкий, на нем подстерегали бесчисленные опасности, но ничто не в силах было нас устрашить. Мы целиком доверяли своим великим друзьям, а потому отбросили все страхи и сомнения и с юношеским энтузиазмом рвались вперед. Мы уже вошли во вкус такой жизни.
Мы привыкли к путешествиям в самые отдаленные уголки планеты, но никогда не испытывали такой легкости и свободы, как сейчас. Теперь вы не удивитесь, если мы скажем, что были без ума от этой страны и наших благодетелей. Мы готовы были идти на север до самого полюса. Как только мы вышли на тропу, один из моих товарищей заметил: «Жаль, что мы не можем передвигаться так же быстро, как эти ребята. Им приходится разделять с нами все тяготы пути».
Шесть дней прошли без приключений. Но на седьмой, в пять часов вечера, когда мы выбрались из глубокой лощины на широкое плоскогорье, внезапно раздался крик: «Всадники на горизонте!» В бинокль мы насчи­тали двадцать семь всадников, вооруженных с головы до ног. Мы сооб­щили об этом Джасту, и он сказал, что это, вероятно, бродяги, которых здесь пруд пруди. «А может, это разбойничья шайка?» — поинтересова­лись мы. «Вполне возможно, — ответил он. — Во всяком случае, на пастухов они не похожи».
Мы сошли с тропы и в небольшой рощице разбили лагерь. Пока мы готовились к ночлегу, двое участников экспедиции переплыли небольшую речушку и взобрались на гребень горы, с которой хорошо просматрива­лись окрестности. Добравшись до вершины и приставив к глазам бинокли, они постояли какое-то время, а затем опрометью бросились вниз. Не успев добежать до лагеря, они стали кричать, что всадники уже в трех милях от нас и скачут в нашу сторону. Кто-то сказал, что, похоже, собирается гроза. Мы подняли головы и увидели гряду дождевых облаков, плывших с северо-запада; туман надвигался со всех сторон. Нам стало не по себе: в отблесках близящейся грозы разбойники спускались с соседнего холма прямо к нам. Наша группа состояла из тридцати двух человек, и у нас не было ни пистолетов, ни ружей. В этот самый момент разразился буран невиданной силы. В мгновение ока мощный порыв ветра засыпал нас снежной крупой, с ревом ломая ветки и круша деревья. Мы поспешили укрыться в палатках. Внезапно буря стихла, и мы подумали, что этим все и закончится: такие шквалы бывают здесь часто, и длятся они недолго. 
Сумерки еще не перешли в ночь, и мы смогли привести лагерь в порядок. Мы занимались этим примерно с полчаса, напрочь забыв о грозе и разбойниках, причинивших нам столько беспокойства. Когда мы сели передохнуть, наш Руководитель выглянул из палатки, осмотрелся, а затем повернулся и сказал: «Гроза бушует совсем рядом. А здесь ни ветерка. Вы только посмотрите: палатки и деревья даже не колышутся, а воздух теплый и свежий». Из палатки вышло еще несколько человек; они замерли от удивления. Сидя в палатке, мы почти не слышали шума грозы и решили, что ее отнесло ветром в лощину. В этой стране бури налетают, подобно циклону, и мчатся многие мили, пока не растратят всю свою ярость; затем наступает мертвая тишина. Но на этот раз все было по-другому. В какой-то сотне футов от нас яростно бушевал буран, а в лагере было тепло и тихо. А ведь еще несколько минут назад мы тряслись от зверского холода, пронизывавшего до костей, и пытались укрыться от острых ледяных крупинок, яростно хлеставших по лицу, прямо-таки задыхаясь от метели.
Словно по мановению волшебника, зажегся свет. Нам показалось, что мы слышим голоса людей, которые перекрывал рев грозы. Нам сказали, что ужин готов; мы вошли в палатку и сели. За столом один из моих товарищей вспомнил о всадниках, спускавшихся с холма перед грозой. Другой мой коллега сказал: «Мы слышали чьи-то крики. Возможно, они заблудились. Может, мы могли бы им как-то помочь?» Джаст сообщил, что это отъявленные головорезы. Они только тем и живут, что грабят окрестные деревни и угоняют стада овец и коз. После ужина, когда буря немного стихла, мы стали различать крики людей и ржание, и храп обезу­мевших лошадей. Судя по звукам, они находились совсем недалеко от нас, но стена снежного вихря была такой плотной, что мы ничего не могли разглядеть — даже отблесков лагерного костра.
Вдруг Эмиль встал и сказал, что пригласит их в наш лагерь. Мороз крепчает, и до утра ни люди, ни лошади явно не протянут. Когда он выходил из палатки, двое из нас спросили, нельзя ли пойти вместе с ним. Эмилю это понравилось; он согласился, и все трое вскоре исчезли за пеленой метели. Минут через двадцать они вернулись; за ними шли двад­цать разбойников, ведших под уздцы своих лошадей. Позже нам сказали, что семь остальных так и не нашлись; вероятно, они заблудились во время пурги. Наши гости представляли собой пеструю толпу полудикарей. Как только они вошли в круг света, то сразу забеспокоились, решив, что и" провели. Эмиль успокоил их и сказал, что они могут уйти от нас, когда пожелают, показав, что нам даже нечем защищаться. Их главарь рассказал что, увидев, как мы поднимаемся из лощины, они решили напасть на нас Но когда разразилась буря, они сбились с дороги и не могли понять в какой стороне находится их лагерь. Эмиль и два моих товарища обнаружили их под скалой в ста ярдах вниз по течению. Главарь сказал, что если их прогонят, то они наверняка погибнут. Эмиль заверил его, что этого не случится.
Разбойники привязали лошадей, сели в сторонке и, сбившись в кучу, стали есть сушеное козлиное мясо и ячье масло, которое достали из седельных мешков. Во время еды они держали ружья наготове и при малейшем шуме вскакивали и прислушивались. Разговаривая между собой, они оживленно жестикулировали. Джаст поведал нам, что они дивятся нашему свету и снаряжению и никак не возьмут в толк, отчего затих ветер, почему здесь так тепло, а лошади такие покладистые. Один из разбойников, вероятно, самый словоохотливый, сказал, что слышал о Мастерах и рань­ше. Он объяснил своим друзьям, что это люди наподобие богов и что если б они захотели, то расправились бы с ними (разбойниками) в два счета. Джаст рассказал нам, что кое-кто из шайки уговаривал остальных ограбить нас и убежать, но этот человек настаивал на своем. Он утверждал, что стоит причинить нам малейший вред, и все разбойники будут уничтоже­ны. Спустя некоторое время восьмеро из них встали и, подойдя к нам, сказали Джасту, что они насмерть перепуганы и хотят поскорее пробрать­ся в свой лагерь, расположенный в нескольких милях вниз по течению. Ориентиром для них служила небольшая рощица, в которой мы располо­жились. Разбойники оседлали лошадей и поскакали вдоль берега.
Минут через двадцать все они возвратились назад. Лошади увязали в снегу, да вдобавок бушевала метель, каких они не видали уже много лет. Разбойникам ничего больше не оставалось, как расположиться на ночлег.
Один из участников экспедиции сказал: «Лучше все-таки ночевать в чужом лагере, чем блуждать в степи в такую бурю». Джаст повернулся к нам и произнес: «Дом Отца стоит там, где находитесь вы; если вы сидите в Его доме, у Отца радостно на душе. Какой прок в тепле и радости, пребывающим в этом доме, если вас в нем нет и если вы даже не знаете, что там тепло и радостно? Вы можете позвать к себе тех, кто находится снаружи, но они не войдут, потому что не знают, где вы пребываете. Эти дорогие братья чувствуют тепло, но не решаются подойти к тем, кого привыкли грабить и убивать; они не верят, что их вчерашние жертвы приютили и обогрели их по доброте душевной и без всякой задней мысли. Они не ведают, что посреди снега и холода, посреди лютейшей бури всегда пребывает Отец; и что тому, кто сделал Его дом своим домом и постоянно пребывает в нем, не страшны ни буря, ни ураган, ни наводнение. Но стоит вам утратить связь с Господом, и на вас тут же обрушатся ветры, бури и потоки воды.
Если вы устремите свой мысленный взор на Господа и не будете отвлекаться ни на что другое, вы сможете совершить то же, что и мы. Мы мысленно говорим себе: «Я устремляю свой взор на Тебя, Господи; я не знаю никого, кроме Тебя, Господи; во всех вещах я вижу одного только Бога. Я твердо стою на Святой Горе и не ведаю ничего, кроме Твоей Любви Жизни и Мудрости. Меня постоянно пронизывает Твой Божественный Дух. Он всегда пребывает в избытке внутри меня и снаружи. Я знаю, Отче что Твой Дух пребывает не только во мне, но и во всех Твоих чадах. Я знаю, Отче, что у меня нет ничего, чего не было бы у каждого из них, а у каждого из них есть Бог. Слава Тебе, Господи».
И в самом сердце бури можно обрести настоящий покой; но истинный покой — в душе человека, обретшего самого себя. Человек может убежать в далекую, безжизненную пустыню, но и там его настигнут ветры страстей и громы страха.
На первый взгляд, природа даже поощряет грубую силу, алчность и кровопролитие; но задумайтесь над следующим фактом.
В мире гораздо больше овец, чем львов. И это далеко не случайно. Природа — не слепой разиня. Природа — это сам труженик Бог; Он не тратит материал попусту и ни в чем не ошибается. Не поражает ли вас тот факт, что в бурлящем тигле первичных сил Природы лев так и не сожрал ягненка? В борьбе за жизнь овца одержала несомненную победу надо львом. И дело даже не в том, что человек всегда становится на сторону овцы. Понятно, что первой человеческой жертвой был не грозный лев, а беззащитный ягненок. Да и потом люди убивали гораздо больше невин­ных тварей, чем хищников. Не человек, а сама Природа вынесла львиному роду окончательный приговор. Поразмыслите над тем, что Природа ни­когда не наделяет одно и то же животное двумя противоположными способностями. Лев — прекрасный драчун, но никудышный производи­тель. Все силы его прекрасного тела уходят на борьбу. Произведение потомства истощает его, и львы размножаются лишь эпизодически. Овца, наоборот, слаба и не умеет драться. Она не тратит сил на борьбу, и вся ее энергия уходит на размножение. Природа осознала, что, создавая льва, совершила ошибку. И решила ее исправить. Поэтому лев и прочие хищники неуклонно вымирают.
В непреложном законе Природы, обрекающем всех хищников на вымирание, не бывает исключений. Природа вершит высшую справедливость, и, по закону вселенной, агрессор, будь то зверь или человек в облике зверя, лесной или городской житель, всегда проигрывал, проигрывает и будет проигрывать до скончания века. Лев всегда терпит поражение. Он проигрывает даже тогда, когда побеждает. Убивая, он умирает сам. Разрывая зубами трепещущую плоть украденной овцы, он пожирает свой собственный род. Когда первый лев повалил на землю свою первую жертву и, клацнув окровавленными челюстями, заурчал от удовольствия, он про­ревел не песню победы над своей беспомощной жертвой, но отходную над собственным родом. Хищники — неприкаянные скитальцы. Львы не собираются в стада. Медведи не ходят стаями. Дикари живут небольшими группками, враждующими между собой. И в мире людей, и в мире зверей жестокость обращается на самое себя и служит источником слабости.

Итак, по закону вещей, дикие животные обязаны уйти со сцены. Ни один великий полководец никогда ничего не завоевал. Все его победы — сплошной самообман. Империи, созданные силой меча, разрушаются до основания. Когда рушатся империи, воины всегда отрекаются от силы и прибегают к правосудию. Хищник в облике человека или животного всегда одинок, беззащитен и обречен, ибо подлинная сила — в кротости. Кротость — тот же лев, наделенный всеми львиными качествами, за исключением кровожадности, и скоро весь мир признает кротость своим единовластным повелителем.
Человек творит себя либо разрушает. На наковальне мысли он кует оружие собственного уничтожения или же мастерит инструменты для постройки небесных замков радости, силы и мира. Если человек делает правильный выбор и верно применяет свои мыслительные способности, он восходит к Божественному Совершенству. При злоупотреблении сво­ими мыслительными способностями он нисходит ниже уровня животно­го. Между двумя этими полюсами расположены бесчисленные градации характера; их творец и хозяин — сам человек.
Эти разбойники — остатки некогда великого и могучего народа. Их предки населяли эту землю еще в те времена, когда здесь цвела прекрасная промышленная империя. Они были знакомы с науками и искусствами. Они знали также, откуда ведут свое происхождение и откуда черпают силу, и поклонялись только этому источнику и этой силе. Но настали времена, когда они обратили свой взор к плотским удовольствиям, и тело тотчас же стало им изменять. Затем по стране прокатилось стихийное бедствие: империю опустошил невиданный потоп; спаслась лишь небольшая горстка людей, укрывшихся на возвышенностях. Люди объединились в общины, из которых впоследствии развились основные европейские нации.
Район Гоби, включая ту область, в которой мы сейчас находимся, был отрезан от остального мира: то здесь, то там над водой высились небольшие голые островки. Люди, полуживые от страха и голода, объединились в изолированные общины, состоявшие порою из одной - двух семей. Эти общины стали прообразом нынешних разбойничьих шаек. Они постоянно враждуют между собой и ведут полунищенский образ жизни. Они забыли свою историю и откуда ведут свое происхождение, но их легенду указывают на один и тот же источник. Существует множество формаль­ных различий, но в сути своей они сходятся».
Джаст спросил, не утомил ли нас: многие из наших друзей уже крепко спали. Мы посмотрели в сторону разбойников и убедились, что они тоже все уже спят. Буря еще не утихла, но они, видимо, о ней забыли. Мы вошли в палатку, улеглись в постель и заснули со словами благодарности на устах.
Когда мы проснулись, на небе уже сияло солнце, а в лагере царило оживление. Мы поспешно оделись и вышли; все, включая разбойников, уже заждались нас. За завтраком мы договорились идти с разбойниками до их лагеря, так как прокладывать дорогу вместе было значительно легче. Разбойникам эта идея понравилась, чего, впрочем, не скажешь о нас: мы узнали, что в лагере было с полсотни головорезов. Когда мы покончили с завтраком, небо окончательно прояснилось, и мы снялись с лагеря, прок­ладывая вместе с разбойниками дорогу в снегу. Остальные, взвалив на себя лагерное снаряжение, плелись в хвосте.
Хотя до разбойничьего лагеря было всего лишь двенадцать миль, мы пришли туда только к обеду, уставшие до смерти. Стоянка оказалась очень удобной, и для нас сразу же нашлось просторное помещение. После обеда решено было переждать пару дней, пока растает снег; ведь нам предстояло пересечь перевал высотой около пятнадцати тысяч футов. Желанное тепло никак не наступало, и нам пришлось задержаться еще на два дня. Жители деревни относились к нам с величайшим почтением и изо всех сил стара­лись нам услужить.
Когда мы уходили, к нам подошли двое мужчин и попросили взять их с собой. Мы и сами собирались навербовать в большой деревне, распо­ложенной в семидесяти милях отсюда, как можно больше помощников, а потому с радостью выполнили их просьбу. Они не расставались с нами до осени.
Чуть ли не половина жителей деревни вышла нас проводить. Они помогли нам проложить дорогу в глубоком снегу, за что мы были им очень благодарны: восхождение выдалось чрезвычайно трудным. На вершине перевала мы распрощались со своими друзьями-разбойниками и 28 мая прибыли на место встречи; наши товарищи дожидались нас уже три дня.

Глава 10

Отдохнув неделю и починив снаряжение, наша сводная бригада отп­равилась в экспедицию к развалинам древнего уйгурского города, куда мы прибыли 30-го июня. Мы немедленно приступили к работе и, опустившись на глубину пятидесяти футов, наткнулись на стену древнего сооружения. На глубине чуть больше девяноста футов мы обнаружили просторную залу, уставленную золотыми, серебряными, бронзовыми и глиняными статуями тончайшей работы. Когда мы окончательно убеди­лись, что под землей погребен целый город, мы перешли на другое место. Здесь нам пришлось углубиться в землю на сорок футов, прежде чем мы наткнулись на бесспорные следы цивилизации. Мы провели тщательней­шие раскопки и установили, что перед нами развалины огромного древ­него города.
Перейдя на третье место, мы надеялись разрыть самый древний и самый крупный из этих трех городов.
Чтобы сэкономить время и силы, мы разбились на четыре группы. В каждую из трех первых групп входило по семь человек: руководитель и шесть помощников. На их совести лежали сами раскопки; они работали в три смены двадцать четыре часа в сутки. Четвертой группе, куда входили те, кто не попал в три первые, был поручен надзор за лагерем. Я входил в команду, возглавляемую нашим Руководителем. Мы рыли с двенадцати часов ночи до восьми утра.
Когда мы вырыли первую яму и попали в подземелье, состоявшее из четырех комнат, то поняли, что обнаруженный нами город — самый древний, самый крупный и самый роскошный из трех.
Однажды утром группа, пришедшая нам на смену, сообщила, что с севера к нашему лагерю движутся всадники. Выбравшись на поверхность, мы увидели группу людей на лошадях, скакавших по протоптанной нами тропе. Неужели опять разбойники? Пока мы с тревогой всматривались вдаль, к нам подошел Джаст и сказал: «Еще одна разбойничья шайка. По-моему, они собрались напасть на нас, но бояться нам нечего». Мы молча наблюдали за их приближением. В пятистах ярдах от лагеря всад­ники внезапно остановились.
Спустя некоторое время двое из них подъехали к нам, поздоровались и спросили, что мы здесь делаем. Мы ответили, что хотим раскопать Древний город. Они возразили, что не верят ни одному нашему слову. На самом деле, мы ищем золото, а потому они заберут у нас все снаряжение и провизию. Мы спросили, не из правительственной ли они гвардии, но они ответили, что не признают никакого правительства и что в этой стране кто сильнее, тот и прав. Не заметив у нас огнестрельного оружия, послы, видимо, пришли к выводу, что основные наши силы спрятаны, и вернулись к своим обсудить ситуацию.
Вскоре оба посла вернулись назад и сказали, что если мы сдадимся без боя, они не причинят нам никакого вреда, в противном же случае — всех перестреляют. Они дают нам десять минут на размышление, а затем будут стрелять без предупреждения. Джаст возразил на это, что мы не собира­емся ни биться, ни сдаваться. Похоже, такой ответ не на шутку разозлил их; они пришпорили лошадей и, размахивая ружьями, поскакали к своим. Через минуту вся шайка во весь опор помчалась к нашему лагерю. Пона­чалу я, признаться, струсил, но внезапно нас окружило множество приз­раков, гарцующих на лошадях. Вскоре они превратились в живых людей, и число их возросло. Вероятно, непрошеные гости тоже их заметили и потянули узду на себя; их кони и сами останавливались как вкопанные, пятились назад и сбрасывали седоков. В толпе разбойников, а их было семьдесят пять человек, воцарился хаос. Обезумевшие лошади бросились в разные стороны. Вся шайка обратилась в паническое бегство. А наши «призрачные» всадники пустились за ними в погоню.
Когда улеглось первое возбуждение, мы вместе с Руководителем и еще одним товарищем подошли к тому месту, где стояли разбойники, но не обнаружили там никаких следов, кроме тех, что оставили сами грабители. Это нас здорово озадачило: ведь мы собственными глазами видели своих спасителей, несшихся на врагов со всех сторон. Мы ожидали увидеть на песке следы их подков, но их не было и в помине.
Когда мы вернулись, Джаст сказал: «Эти «призрачные» всадники, которые и вам, и разбойникам показались живыми, всего лишь химери­ческие создания. Если быть более точным, это персонажи других событий, которых мы способны воспроизвести столь достоверно, что их невозмож­но отличить от реальности. Мы можем воспроизводить их для собствен­ной защиты и для защиты своих друзей Они не могут причинить никакого вреда. Но в умах разбойников они посеяли страх. Естественно предполо­жить, что ни одна экспедиция не отправится в такую глушь без надежной защиты, и мы сыграли на тайных сомнениях грабителей. Они очень суе­верны и всегда боятся подвоха. Этот тип людей наиболее подвержен страху; они видят именно то, что вызывает у них наибольший ужас. Не воспользуйся мы этим методом, вполне вероятно, нам пришлось бы унич­тожить их всех до одного. А теперь они будут обходить нас десятой дорогой».
Убедившись, что все три города существовали в действительности, мы решили засыпать ямы, чтобы разбойники не смогли разграбить пог­ребенные под землей сокровища. Почти все они хранят память о своем легендарном прошлом и догадываются о каких-то «золотых кладах». Закончив работу и сровняв землю, мы постарались замести все следы нашего здесь пребывания; первый же буран должен был засыпать их снегом. Вся страна покрыта зыбучими песками, поэтому отыскать развалины было невероятно трудно. Если бы не наши друзья, мы бы ни за что их не нашли. Нам сказали, что еще несколько подобных городов расположено в Южной Сибири.
Мы получили неопровержимые доказательства того, что эти земли были когда-то густо населены и, что Уйгурская империя находилась на высокой ступени цивилизации. Ее жители знали толк в земледелии, гор­ном деле, текстильной и смежных с ней видах промышленности, умели читать, писать и разбирались в науках.
В последний день перед отправкой, за обедом, один из моих товари­щей спросил Эмиля, можно ли узнать и записать историю этой великой нации. Эмиль ответил, что вполне: в городе, расположенном под нашим лагерем, содержатся летописные своды; если мы найдем их и переведем, то получим точную и подробную историю этого народа.
Разговор прервал незнакомый мужчина, заглянувший в палатку и спросивший, можно ли войти. Эмиль, Джаст и Чандер Сэн тотчас встали ему навстречу. Судя по теплой встрече, они были хорошо знакомы друг с другом; наш Руководитель встал и тоже подошел к ним. Он постоял пару минут у двери палатки, а затем выбежал наружу и, расставив руки, воск­ликнул: «Вот так сюрприз!» Послышался шум множества голосов, мужс­ких и женских, обменивавшихся приветствиями с нашим Руководителем и тремя участниками экспедиции, вышедшими вслед за ним. Тогда все мы встали из-за стола, и вышли из палатки. Во дворе стояло четырнадцать человек. В числе прочих мы заметили мать Эмиля, хозяйку, у которой мы снимали квартиру прошлой зимой, прекрасную госпожу, заправлявшую пиром в доме Эмиля, а также его сына и дочь. Все они были веселы и счастливы — на нас тут же нахлынули приятные воспоминания.
Все это явилось для нас полной неожиданностью, но представьте себе удивление наших друзей, лишь недавно присоединившихся к экспедиции. На их лицах читалось неподдельное изумление. Они еще ни разу не стал­кивались с феноменом «невидимости», а мы сами были настолько погру­жены в работу, что отделывались лишь отрывочными замечаниями по этому поводу. Наши гости в буквальном смысле «свалились с неба», и новички смотрели на них, разинув рты. Вот где была потеха!
После того как все мы друг с другом перезнакомились, человек, заве­довавший лагерем и снаряжением, разыскал Эмиля и нашего Руководи­теля и, запинаясь от волнения, пролепетал: «Как я накормлю столько народу? Провизия еще не подошла, и у меня, ее осталось только на сегодня и завтра. Ведь мы собирались завтра утром уходить». Глава нашего сводного отрада краем уха подслушал этот разговор и, подойдя ближе, произ­нес: «Откуда они все взялись? С неба, что ли, упали?» Наш Руководитель г улыбкой взглянул на него и сказал: «В яблочко, Рэй! Именно с неба. Ты же видишь — ни лошадей, ни телег». На это Рэй возразил: «Ну, хорошо, с неба, а где же у них крылья? Если у них нет крыльев, то такая толпа людей должна была свалиться на землю со страшным грохотом, а мы ведь не слышали никакого шума. Да уж, логика у вас железная, ничего не скажешь».
Затем Эмиль повернулся к гостям и сказал, что вынужден вынести им выговор: как же это они так оплошали, что не взяли с собой чего-нибудь поесть? Наш эконом покраснел и процедил, что не ожидал такой бестак­тности, но, как бы там ни было, факт остается фактом: еды на всех не хватит. Гости добродушно рассмеялись, чем привели его в еще большее смущение. Затем мать Эмиля сказала, что беспокоиться нет причин. А наша хозяйка и прекрасная госпожа добавили, что готовы взять все на себя: сами подкрепятся и нас накормят. Это отчасти успокоило эконома, и он с радостью принял их предложение.
День клонился к закату. В такие вечера солнце какое-то время мирно ласкает землю, но в следующую минуту все вокруг вспыхивает кровавыми красками преисподней. Мы вышли за лагерь и расстелили на песке полотна брезента. Со стороны наш ужин напоминал веселый воскресный пикни­чок. Да так оно и было на самом деле. Расстелив брезент, мы выложили на него кастрюли и миски с едой. И вся компания дружно расселась кружком.
С лиц новичков все еще не сходило выражение недоумения и расте­рянности. Рэй, наш глава, взглянув на кастрюли, сказал, что если этих объедков хватит на то, чтобы накормить такую толпу людей, то он поверит в чудеса. Один из моих товарищей воскликнул: «Внимание: чудо!» А наш Руководитель прибавил: «У тебя уже второе попадание за сегодняшний день, Рэй!» После этого все три женщины принялись наполнять тарелки. Они насыпали их доверху и передавали по кругу. Рэй беспокойно ерзал на месте; когда тарелка дошла до него, он передал ее дальше, сказав, что он так много не ест. Наша хозяйка заверила, что зря он так беспокоится: еды хватит на всех.
Когда все получили по полной порции, Рэй снова заглянул в кастрюли: еды в них осталось ровно столько, сколько было вначале. Тогда он встал и сказал: «Боюсь показаться невежливым, невоспитанным и бесцеремон­ным, однако позвольте, дорогие леди, сесть с вами рядом. Вы настолько возбудили мое любопытство, что у меня кусок в горло не лезет». Женщины сказали, что его общество будет им очень приятно. Рэй тотчас подбежал к ним и сел на краю брезента между матерью Эмиля и прекрасной гос­пожой.
Кто-то попросил хлеба. На крышке из-под кастрюли, служившей подносом, лежал один-единственный ломоть. Прекрасная госпожа вытянула перед собой руки, и в них моментально появилась огромная буханка. Она передала ее нашей госпоже, и та разрезала ее и раздала всем желающим. Глава экспедиции встал с места и вежливо попросил показать ему хлеб. Его просьба была исполнена, и, внимательно изучив буханку, он вернул ее обратно. Рэй был сильно возбужден. Он отошел на несколько шагов в сторону, затем вернулся и, обратившись прямо к хозяйке, произ­нес: «Наверное, я кажусь вам назойливым, но в мыслях у меня такая путаница, что я просто не могу не задать вам пару вопросов». Хозяйка поклонилась и ответила, что готова ответить на любые вопросы. «Значит, вы хотите сказать, — воскликнул Рэй, — что можете, нарушая все извес­тные (нам, во всяком случае) законы природы, без малейших усилий получать хлеб из невидимого источника?» Женщина на это возразила: «Почему же невидимого? Мы видим его постоянно». Сколько бы хозяйка ни отрезала от буханки, она не уменьшалась в размере.
Рэй немного успокоился и сел на свое место, а хозяйка продолжала: «Я хочу, чтобы вы поняли: страдания Иисуса закончились на кресте, а радость Христовой жизни началась с Его воскресением; поэтому цель всякой жизни — не распятие, а воскресение. И все люди на земле способны жить полнокровной жизнью во Христе. Слиться с Могущественной Силой Христа, пребывающего внутри, — можно ли представить себе более ра­достную и полнокровную жизнь? Лишь живя такой жизнью, вы сможете постигнуть, что вам дарована власть над всеми формами, мыслями, сло­вами и обстоятельствами. Эта жизнь — исполнение всех ваших желаний, она строится на точной научной основе.
Иисус увеличил число хлебов и рыб, нашедшихся у мальчика, и накормил ими множество людей. Заметьте, что он велел им сидеть и ждать, пока исполнится закон. Если вы черпаете в жизни Иисуса радость и удовлетворение, то должны исполнять закон его жизни, поступая в соответствии с его идеалами. Вам не нужно заботиться о пропитании. Если бы Иисус стал заботиться о пище, он бы никогда не насытил множество народа. Он просто воздал хвалы Богу за то, что у него уже было, и еды хватило на всех.
Человеку стало трудно жить, когда он перестал подчиняться и прислушиваться к Внутреннему Голосу. Если он возвратится и прислушается к этому Внутреннему Голосу, он перестанет добывать себе средства к существованию и познает радость творчества. Познав же радость творчества, он станет творить по закону Господа или по закону Господнего Слова, Он поймет, что с помощью этого Слова можно проникнуть во всеобъемлющую и всеохватную Божью субстанцию и придать видимую форму любому идеалу. Иисус сам взобрался на эту вершину и доказал превосходство внутреннего Христа над ограниченными человеческими представле­ниями. Когда человек постигает это, труд приносит ему радость. Иисус доказал, что истинная духовная жизнь — это жизнь радостная. Победа облачила его в сияющие одежды достоинства и славы, но он остался свободен, как малое дитя. И хотя мир еще до конца не осознал, к чему он стремится, его цель — радость и великое блаженство. Человек ищет удов­летворения в погоне за личной выгодой, забывая о законе, который гласит, что тот, кто стремится к собственной выгоде, обязательно проиграет. Но, потерпев поражение, он понимает, что ценой личной утраты обрел духов­ность. Он постигает, что предел человеческого есть начало Божественного.
Вы должны понять, что Бог изначально наделил вас своими совер­шенными дарами, и вам необходимо приготовиться к получению этих даров, познав, что Бог — это ваша Духовная Природа. Если вы отделяете себя от Бога мысленно, вы отделяете себя от Него и в действительности.Если вы хотите познать радость жизни, вы должны стремиться к жизни и радости ради той полноты и радости, которые эта жизнь дарует всему человечеству.
Иисус преподал нам точные и научно обоснованные законы учреж­дения Царства Небесного на земле; мы применили их только что в нич­тожной мере. Человек, сын и истинное подобие Божие, содержит в себе истинный дух Божий — своего Отца. Он способен познать законы своего родителя-творца и привести их в действие в этом мире. Стоит только захотеть».
Хозяйка спросила, какие у Рэя еще есть вопросы. Он сказал, что вопросов пока нет: он так взволнован, что не может собраться с мыслями. Ему нужно хорошенько все обдумать. Впрочем, нет, у него есть что сказать, и он надеется, что дамы не сочтут это за бестактность. «Мы думали, что найдем здесь останки давно вымершего народа, — продолжал Рэй, — а вместо этого познакомились с живыми людьми, ведущими чудесную, деятельную жизнь, превосходящую наше понимание. Стоит нам растру­бить об этом по всему свету, и весь мир падет к вашим ногам». Все три женщины сказали, что это как раз ни к чему, а вот если бы все человечество склонилось к ногам Господа, то о большем они бы и не мечтали. Затем они стали говорить, как много развелось у людей идолов и что человечеству по-настоящему необходим только идеал.
После этого все гости, за исключением мужчины, заглянувшего к нам в палатку, встали и сказали, что им пора уходить. Тепло, распрощавшись с нами, пожелав счастливого пути и сказав, что всегда будут рады видеть нас у себя, наши друзья исчезли так же неожиданно, как и появились. Рэй со своей командой, вытаращив глаза, уставился в землю, где только что стояло тринадцать человек. Через несколько минут он повернулся к стояв­шему рядом незнакомцу и спросил, как его зовут. Тот ответил: Баггет Иранд.
Тогда Рэй спросил его: «Вы хотите сказать, что можете перемещаться по воздуху безо всяких средств передвижения вопреки всем законам гра­витации?»
Баггет Иранд ответил так: «Мы не поступаем вопреки закону и не нарушаем ни одного Божеского или человеческого установления. Мы действуем в соответствии со всеми законами Бога и Природы. Вы не видите, на чем мы передвигаемся, а мы видим. Вот и вся разница между нами. Вы не видите, а потому не верите. А мы видим, верим, знаем и может использовать эти средства. Когда вы прозреете, увидите их и научитесь ими пользоваться, вы поймете, что мы следуем гораздо более могущест­венному закону, чем те, которыми ныне пользуется человечество. Когда-нибудь вы поймете, что скользили по верхам человеческих возможностей. Так знайте же, что мы всегда рады помочь вам всем, чем можем».

От Чандера Сэна мы узнали, что этот человек вызвался провести нас на базу более короткой дорогой. По его словам, мы сэкономим так день пути и в придачу зайдем в его деревню. Предложение было с радостью принято. Как выяснилось впоследствии, Баггет Иранд был потомком великого народа, населявшего некогда бескрайнюю равнину Гоби.

Глава 11

Наша совместная работа была завершена, и с утра пораньше мы отп­равились в обратный путь. На базе нам предстояло разделиться: все участники экспедиции, за исключением одиннадцати человек, возвраща­лись домой. Четверо из этих одиннадцати, включая меня самого, решили воспользоваться приглашением наших друзей и вернуться в деревню, где находился Храм Креста Тау, другими словами, на свои зимние квартиры. 
Когда мы вышли в последний раз полюбоваться закатом, один из моих товарищей сказал, что ему очень хотелось бы узнать, какой была древняя Цивилизация и какой была ее религия и как они могли на протяжении тысячелетий уживаться друг с другом. Джаст ответил на это: «Все зависит от того, что вы понимаете под словом «религия». Если вы полагаете, что Религия означает вероучение, догму, секту, а возможно, и суеверие, то такая «религия» весьма молода и существует не больше двадцати тысяч лет. Но если вы обозначите этим, словом благоговение перед истинной философией жизни, истинное благоговение перед самой жизнью, а зна­чит, истинное благоговение перед верховной чистотой Бога, или великой Причиной-Творцом, тогда вы поймете, что религия носит вневременной внеисторический и внемифический характер и зародилась с приходом на землю человека. Пока цари, императоры и выдуманные человеческие правила не завладели сердцем первого человека, в нем ярко пылало вели­чайшее благоговение перед источником всей жизни и перед красотой этой жизни; красота и благоговение этой души сияют немеркнущим светом сквозь толщу тысячелетий и будут сиять вечно.
Первый человек прекрасно сознавал, откуда исходит жизнь. Он ис­пытывал глубокое благоговение перед этим источником, и теперь вы уже знаете, что это благоговение выражается во Христе. Но если мы спустимся в темные коридоры времени, то заблудимся в бесчисленных их ответвле­ниях, соответствующих различным сектам, вероучениям и доктринам, которые, в конце концов образуют непроходимый лабиринт неверия и предрассудков. Кто же разделил эти коридоры — Бог или человек? Кто несет ответственность за грозный водоворот греха и вражды, который был вызван этим разделением? Сосредоточьтесь на минуту, хорошо подумайте и ответьте: Бог или человек? А теперь представьте себе Бога, который восседает где-то на небесах и рассматривает эту огромную паутину; там что-нибудь подправит, а здесь чем-нибудь навредит; одного похвалит, другого покарает; одному подаст руку, а другого растопчет. Нет! Такой Бог не мог даровать нам истинную жизнь. Бог — это Всемогущее, Везде­сущее, Всеведущее Существо, стоящее выше всего, проникающее все и пребывающее во всем, изливающее жизнь на все, через все и надо всем. Вы можете выразить эту идею всеми возможными способами, но суть останется та же, и из первой формулировки будут логически вытекать все остальные. В противном случае следовало бы признать, что никакой ос­новы, никакого стержня и никакой истины не существует».
Один из нас спросил, стремятся ли Мастера побороть смерть. «О нет, что вы, — ответил Джаст, — мы стремимся выразить жизнь во всей ее полноте и тем самым становимся выше смерти. Мы даже не знаем, что вы подразумеваете под этим словом. Для нас не существует ничего, кроме полнокровной жизни. Великая ошибка большинства людей заключается в том, что они пытаются набросить на религию покров тайны, вместо того чтобы выставить ее под чистые лучи Божественного света».
Один из участников экспедиции спросил: «Иисус живет среди вас?» «Нет, — ответил Джаст. — Мы просто вызываем его к себе, когда наши мысли становятся созвучны. Он может явиться к любому человеку, если их мысли окажутся созвучными. Как все великие души, Иисус всегда готов помочь.
Когда Иисус жил в северной Аравии, он часто посещал библиотеку, составленную из индийских, персидских и тибетских книг. Здесь он впер­вые познакомился с тайным учением Братства. Это учение укрепило в нем веру в то, что истинная тайна жизни — это Бог, выраженный через Христа в каждом индивиде. Иисус понял: для того чтобы выразить его с наиболь­шей полнотой, необходимо отказаться от всех форм поклонения и пок­лоняться одному только Богу, выраженному в индивиде. Он понял: для того чтобы доказать это как можно нагляднее, необходимо отречься от всех своих учителей, даже рискуя навлечь на себя их гнев. Иисус был настолько предан своему делу и той великой миссии, которую ему суждено было выполнить, что его не могли остановить никакие упреки учителей.
Иисус понял: если человек осознал верховную силу могучего Внутрен­него Присутствия; если могущественному Сыну Божьему, в Котором пре­бывает вся Божественная Мудрость; Который обладает всеми Божьими сокровищами, этим источником бурлящих вод жизни, и Господом, или законом сострадания и мудрости; если этому Сыну суждено облечься человеческой плотью, ему надлежит выйти и заявить свои Божественные права. Иисус осознал, что должен прожить и проживет бескорыстную жизнь, которой явленное Присутствие дало имя Христовой.
Он вышел вперед и смело заявил, что Христос, пребывающий в нем, пребывает во всем; что небесный голос, назвавший его Сыном Возлюб­ленным, назвал тем самым всех сынов Божьих его братьями и сонаслед­никами. Эта эпоха открывается его крещением, когда Дух Святой спус­тился на него с небес в виде голубки и пребыл в нем. Христос сказал также, что все люди, облеченные плотью, — сыны Божьи.
Он смело учил, что причина всех грехов — невежество. Он понял: для того, чтобы изучить науку прощать, и прощать на деле, человек должен осознать, что обладает способностью прощать все грехи, вражду и раздо­ры; что не Бог прощает грехи, ибо Он не имеет никакого отношения к человеческим грехам, болезням и вражде; что их порождает сам человек, и только он один способен их загладить и простить. Он понял, что неве­жество — это отсутствие или недостаток истинного понимания Божест­венного Разума как Созидающего Принципа и его отношений с этим Принципом. Он понял, что если даже человек обладает всем интеллек­туальным знанием и сведущ во всех мирских делах, но не признает Христа Живой и животворной сущностью Бога, пребывающего внутри, он не имеет никакого представления о важнейшем факторе, управляющем его Жизнью. Он сразу понял, что нелепо просить совершенного, справедливого и любящего Отца излечить от болезни или простить грех. Он учил что болезнь — следствие греха, а прощение — важнейший фактор исце­ления; что любой недуг — это не кара, посланная Господом, а результат непонимания человеком своего действительного существа. Он учил, что Истина делает нас свободными. Благодаря своей чистоте учение Иисуса пережило учения его наставников.
Когда Петр спросил, до семи ли раз прощать своему брату, Иисус ответил — до семижды семи, то есть до тех пор, пока акт прощения не приобретет вселенский размах. Для того чтобы простить ненависть, он сосредоточил свое внимание на любви. В этот момент любовь не просто коснулась его жизни, но нашла выражение в окружающем его мире. Он понял, что Истина — это внутренний свет, пребывающий во всем, и если применять его со знанием дела, он выведет из тьмы. Он знал, что все, кто преодолел смерть, заключали договор с Господом о вечном прощении грехов и верности Истине; он поступил точно так же. Он постиг, что другого пути нет, и сказал: «Прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши».
Для того чтобы вы смогли в полной мере оценить эту заповедь, объясню вам, кто такой Отец Небесный. Отец—это Жизнь, Любовь, Сила и Власть, и все эти атрибуты принадлежат по праву наследования Его сыну. Именно это имел в виду апостол Павел, когда говорил, что все мы сонас­ледники Христовы в Царстве Божием. Это отнюдь не значит, что один получает больше остальных. Это вовсе не означает, что старший сын получает большую долю, а вторая половина делится поровну между всеми другими детьми. Быть сонаследником Христовым в Царстве Божием — это значит быть полноправным наследником всего небесного блаженства.
Порою нас осуждают в том, что мы уравниваем себя с Иисусом. Подобные судьи просто не понимают, что мы подразумеваем под словом «сонаследование». Я абсолютно уверен, что среди нас не найдется ни одного, кто стал бы утверждать, будто он пребывает на том же уровне просветления и белоснежной чистоты, что и этот великий Мастер. Сонас­ледование подразумевает лишь возможность такой же силы, таких же способностей и такой же степени понимания, как у Христа. И среда нас нет ни одного, кто не осознавал бы истины обетования Иисуса, говорив­шего, что все чада Божьи, то есть все его истинные ученики, могут унасле­довать все Божественные качества во всей их полноте. Мы в полной мере осознаем смысл Иисусовых слов: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». Мы убеждены, что этот великий человек никогда не требовал от своих учеников невозможного. Взывая к совершенству, он знал, что требует лишь того, на что способен каждый из нас. Большинство же людей нашли ложное утешение в мысли, что они никогда не станут такими же совершенными, как этот Мастер. Они доказывают, что он был Богом и только поэтому творил все те чудеса, на которые ни один другой человек неспособен, а значит бессмысленно и пытаться. Они утверждают, что человек может противопоставить своей судьбе только собственную силу воли. Но великий Мастер разъяснил, что сила воли имеет некоторое значение только в самом начале и что главным фактором освобождения является не сила воли, а божественное понимание. «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Он повторял эти слова сотни раз.
Давайте разберем это на конкретном примере. Как только человек постиг истинные законы физического мира, он тотчас освободился от ложных представлений о каждой отдельной вещи. Как только человек установил, что Земля имеет форму шара и вращается вокруг Солнца, он тотчас освободился от ложной идеи о том, что Земля плоская, а Солнце вращается вокруг нее. Как только люди освободятся от ложного представ­ления о том, что они обыкновенные смертные, подверженные человечес­кому закону жизни и смерти и ограниченные кругом чисто человеческих возможностей, они фазу же поймут, что никаких границ на самом деле нет, и, если захотят, смогут стать Сынами Божьими. Как только человек осознает свою Божественную Природу, он освобождается от всех заблуж­дений и обретает силу божественности; он понимает, что божественность — это то место, где бытие вступает в непосредственный контакт с Богом. Человек начинает понимать, что божественность — не нечто, вливаемое извне вовнутрь. Он постигает, что в ней заключена сама жизнь всякого человека.
Мы знаем, что идеалы, наблюдаемые нами в жизни других людей, берут начало в нас самих, и порождаем их в соответствии с Божественным Законом. До тех пор пока мы будем верить в силу греха и серьезно отно­ситься к его последствиям, над нами будет тяготеть его проклятие. Но как только мы заменим свои и чужие негармоничные мысли истинными и праведными, мы подготовим почву для великой духовной жатвы, которая обязательно наступит вслед за севом. Так что прощение выполняет двоя­кую функцию. Оно освобождает и заблудших и любящих, освещая их глубоким светом любви, основанной на принципе, любви, желающей отдавать из одной радости давать и не ждущей иных наград, кроме той, что выражена словами Господа: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение».
Эти слова в равной степени относятся и к Иисусу, и к нам. Грибок, паразитирующий на растении, никто не станет считать частью самого растения; точно так же грехи, болезни и раздоры не имеют никакого отношения к Богу, то есть к нашему истинному «я». Это всего лишь, ложные наросты на нашем теле, явившиеся результатом неправильного мышления. Единственной причиной заболевания является мысль о нем. Ликвидируйте причину, и исчезнет следствие. Ликвидируйте ложное представление, и исчезнет сама болезнь.
В этом состоит единственный метод лечения, к которому прибегал Иисус. Он просто стирал ложный образ в сознании больного. Сначала он повышал вибрации своего тела, соединяя собственные мысли с мыслями Божественного Разума и поддерживая точное соответствие между ними и мыслями Божественного Разума о человеческом совершенстве. Затем вибрации его тела совпадали с вибрациями Божественного Разума. Повы­сив вибрации собственного тела с помощью твердой мысли о Божествен­ном Совершенстве, он получал возможность повысить вибрации тела сухорукого настолько, что мог стереть образ высохшей руки в сознании больного. Тогда Он говорил ему: «Вытяни руку». Человек вытягивал ее и убеждался, что она совершенно здорова. Иисус повышал вибрации собс­твенного тела лицезрением Божественного Совершенства, а затем повы­шал вибрации тела больного до тех пор, пока несовершенный образ полностью не стирался в его сознании; на его месте мгновенно рождался совершенный образ, и человек получал полное прощение.
Скоро вы почувствуете, что, сосредоточивая все свои мысли и внима­ние на Боге и Его божественном совершенстве, вы сможете повышать вибрации своего тела до тех пор, пока они полностью не сольются с вибрациями божественного совершенства, и тогда вы соединитесь с бо­жественным совершенством и станете, едины с Господом. Затем вы нау­читесь влиять на вибрации тел других людей и показывать им то совер­шенство, какое видите вы сами. Тем самым вы до конца выполните возложенную на вас божественную миссию. Впрочем, вы можете мыслен­но представить себе несовершенную вещь и, снижая вибрации, породить ее в действительности, но вспомните старую пословицу: что посеешь, то и пожнешь.
Бог неустанно трудится над выполнением Своего совершенного пла­на, и совершенные, нежные мысли, непрерывно исходящие из сердец всех людей, — это послания Самого Бога Своим детям. Именно эти мысли поддерживают вибрации наших тел в соответствии с божественными и совершенными вибрациями; и это семя есть Слово Божье, находящее отклик в каждом человеческом сердце, независимо от того, сознает ли человек свою божественную природу или нет. Мы вплотную приблизимся к своему божественному наследству, если сосредоточим все свои мысли на божественном совершенстве всего, хранящегося в Божественном Разуме, и приведем вибрации своего тела в гармоничное соответствие и единство с божественными вибрациями, испускаемыми Божественным Разумом. Но мы сумеем пожать обильный урожай духовного понимания только в том случае, если наши мысли будут постоянно вибрировать в точном соответствии с совершенными гармоничными мыслями Божественного разума, или Разума Бога, думающего о человеке, Своем возлюбленном сыне. Скоро мы поймем, что можем поработить или освободить себя, другими словами, простить все грехи огромной человеческой семьи и весь Божий мир мыслью, словом и делом. Как только мы начнем выстраивать свои мысли по четкой схеме, мы узнаем, что нас поддерживает сам Всемо­гущий Бог и что нам дано почетное право изучить предмет, который наделит нас неограниченной властью; с ее помощью, в процессе божест­венного мышления, мы должны освободить себя и своих ближних от оков рабства.
Иисус исцелял людей, устраняя идеальную причину заболевания. По­этому нам необходимо применить идеальное учение Иисуса на практике — только так мы сумеем выполнить то, что Он заповедал нам. Многие грехи исчезают с первыми же лучами света, пролитыми на тьму ошибоч­ных представлений; другие так крепко укоренились в сознании, что их изглаживание требует терпения и упорства. Всепрощающая любовь Хрис­това одержит верх лишь тогда, когда мы перестанем чинить ей препятс­твия и дадим ей полную свободу. Истинное прощение очищает и благословляет всех людей, и начинается оно в сердце каждого из нас. Это и есть преобразование мысли, а значит, воскресение. Сознание того, что Бог есть единственный, чистый и священный Разум, укрепит в вас веру в то, что Разум Христа находит в вас свое совершенное выражение и обволакивает вас гармоничными потоками творческой мысли. Вы осознаете, что вас постоянно омывает полноводная река сладостных мыслей, которые Бог изливает на Своих чад.
Грядет эра мыслителей. С ее наступлением вы поймете, что мысль — самый мощный фактор во вселенной. Вы узнаете, что мысль — посредник между Божественным Разумом и любым телесным недугом или житейс­кой неурядицей. Если вы научитесь в любой ситуации сразу же обращаться за помощью к Божественному Разуму, или внутреннему Царству, вы соединитесь с Божественными Идеями и поймете, что Божественная Лю­бовь всегда готова излить бальзам чистой любви на души страждущих.
Иисус пытается сегодня стереть с человеческого сознания силу и Реальность греха и его последствий. Попав в самое средоточие Любви, он Постиг взаимоотношения Бога и человека; и, бесстрашно признав Дух единственной силой, он провозгласил верховную власть Божественного Закона, который, при правильном понимании и применении, способен превратить всех страждущих людей в светящиеся существа и возвестить приход единственного совершенного царства — Царства Небесного на земле».
На этом Джаст умолк.

Глава 12

Солнце скрылось за горизонтом, и ослепительная заря, словно предвестие тихой ночи, зажгла весь небосклон. Впервые за десять дней утихла метель, и мы молча упивались великолепной игрой красок. Когда любуешься закатом в пустыне Гоби, забываешь обо всем на свете. Это нельзя назвать сиянием или даже пыланием; словно бы не солнце мечет в небо гигантские лучи света, а невидимые руки управляют цветными про­жекторами. Временами кажется, что эти невидимые руки решили исполь­зовать все цвета спектра и, соединив их в различных сочетаниях, получить как можно больше оттенков. Вот вспыхнула широкая полоса белого света; под углом к ней протянулась фиолетовая полоска. Рядом с фиолетовой выросла полоса цвета индиго, а вдоль нее пролегла голубая и так далее до бесконечности; и вот уже весь небосвод унизан бесчисленными цветными лентами. Они постепенно сливаются и переходят в одну большую белую полосу, которая не меняет своего положения. Внезапно они вспыхивают вновь и разворачиваются гигантским разноцветным веером. В конце кон­цов, цвета гаснут и приобретают золотистый оттенок, а песчаные холмы начинают напоминать вздыбленное море расплавленного золота. Это длится минут десять; затем на землю, подобно роскошному покрывалу ночи, ложатся голубовато-желтовато-зеленовато-серые сумерки, и вне­запно наступает тьма. День сменяется ночью столь стремительно, что мы вскрикиваем от неожиданности. 
Наш командир повернулся к Баггету Иранду и попросил его расска­зать о народе, населявшем некогда эту страну и основавшем города, над руинами одного из которых мы сейчас стояли. Баггет начал так: «Летописи, которые мы старательно, из поколения в поколение, вели на протяжения семидесяти тысяч лет, указывают, что город, развалины которого распо­ложены под нашим лагерем, был основан более двухсот тридцати тысяч лет назад. Первые поселенцы пришли сюда с запада задолго до его осно­вания. Эти колонисты обосновались в южной и юго-западной части стра­ны; с ростом колоний их жители постепенно стали перемещаться на север и на запад и вскоре заселили всю страну. Колонисты засеяли плодородные поля, разбили фруктовые сады и основали города. Города эти поначалу были невелики, но с течением времени сюда стали стекаться ученые и ремесленники.
В этих центрах науки и искусств были возведены храмы, но они еще не служили местами поклонения, поскольку сама жизнь этих людей была служением Господу. Они посвящали ее Великой Причине жизни, а потому жизнь никогда им не изменяла. В те времена мужчины и женщины жили по нескольку тысяч лет. Они, фактически, не знали, что такое смерть. Они шли от одного свершения к другому и постигали реальность жизни. Они познали ее истинный источник, и жизнь наградила их своими несметными сокровищами. Но я немного уклонился от темы; я говорил о храмах. Так вот, в храмах хранились письменные свидетельства различных достиже­ний в области искусств, науки и истории, которыми мог воспользоваться каждый желающий. Храмы не были церквами в нынешнем понимании; здесь обсуждались наиболее важные научные проблемы. Каждый человек поклонялся Богу в своей ежедневной жизни, а не перекладывал свои обязанности на плечи отдельной группы людей, служащих Ему в строго определенные часы.
Жители страны проложили ровные, гладкие дороги, которые вы на­зываете «мостовыми». Они научились тесать камни, обжигать кирпич и месить раствор и стали строить уютные дома и храмы. Все эти изобретения известны и вам. Они открыли, что золото — самый прочный металл, потому что не ржавеет и не окисляется. Они научились добывать его из песка и горных пород и поняли, как его обрабатывать. Люди научились добывать и другие металлы и тоже имели их в избытке. Они стали постав­лять общинам, обрабатывавшим землю, более совершенный земледель­ческий инвентарь, позволявший выполнять различные виды работ. Го­родские центры росли и развивались, и вскоре население каждого из них стало равняться ста-двумстам тысячам человек.
У них не было никаких земных царей и правителей; управление было целиком поручено совещательным органам, избираемым самим народом. Они направляли делегации в соседние общины и принимали ответные. Однако жители не предписывали индивиду никаких законов и правил поведения, и каждый человек осознавал свою ценность и жил в соответс­твии с универсальным законом. Народ не испытывал нужды в искусствен­ных законах; ему нужен был только мудрый совет.
Но вот некоторые люди стали сбиваться с истинного пути. Поначалу они имели вес; ведь в отличие от кротких тружеников, упорно держав­шихся традиции, они требовали перемен. Многие люди утратили дар любви, и незаметно произошел раскол. Раскол этот все более углублялся, и вот, наконец, один из самых влиятельных вождей провозгласил себя царем. Пока он правил мудро, народ (за исключением тех немногих, кто смутно прозревал будущие последствия раскола) бездумно подчинялся его власти. Но эти немногие объединились в отдельные общины и стали вести более или менее уединенную жизнь, пытаясь доказать своим собратьям всю абсурдность произошедшего раскола. Они составили первое сословие жрецов; первый царь учредил сословие светских властителей; начиная с этого времени, оба они разбрелись различными неисследимыми путями. Лишь немногие люди сохранили в чистоте свое простое учение и старались следовать ему в жизни. Но для большинства остальных жизнь существен­но усложнилась. Они даже отказывались верить, что жизнь есть простая форма прямого соответствия изначальному Принципу жизни. Они не могли понять, что их жизнь — трудна и сложна и что наиболее полнок­ровная жизнь — это жизнь в соответствии с изначальным Принципом жизни. Они обречены, страдать до тех пор, пока не обретут истины».
Оратор умолк, постоял молча с минуту, и неожиданно очам нашим предстала картина. Сначала, как я уже рассказывал, изображение было неподвижным, затем оно зашевелилось, и сцены стали сменяться с калей­доскопической быстротой. Баггет Иранд делал необходимые пояснения. Он мог задержать какую-нибудь сцену или вернуться к одной из преды­дущих и при этом успевал выслушать вопрос, ответить на него и дать свой комментарий.
Изображаемые события, по его словам, происходили в городе, над развалинами которого мы сейчас стояли. Увиденное нами мало, чем отли­чалось от того, что можно наблюдать сегодня в любом крупном городе Востока, разве что улицы были пошире до почище. Жители были одеты в золотую парчу, их лица сияли радостью и здоровьем; мы не заметили ни одного солдата, бедняка или нищего. Наше внимание привлекла городская архитектура: дома были выстроены хорошо и добротно и имели очень приятный вид. Особенно выделялся среди них один величественный храм; в его отделке, впрочем, не наблюдалось никакой показной роскоши. Баггет сказал нам, что этот храм возведен на добровольных началах и считался одним из древнейших и красивейших в стране. Жители страны казались нам довольными и счастливыми. Баггет пояснил, что солдаты появились только на двухсотом году правления второго царя первой династии. Этому царю понадобились деньги для содержания свиты, поэтому он обложил народ налогами, а собирать их обязал солдат. Пятьдесят лет спустя на окраинах страны появились первые нищие. Примерно в это время часть народа, недовольная существующей формой правления и самими личностями царей, образовала отдельную общину. По словам Баггета Иранда, он и его народ — прямые потомки этой расы.

Поскольку время было позднее, Баггет предложил отложить беседу до следующего раза, а сейчас лечь спать, чтобы со свежими силами пораньше отправиться в путь. Идти три часа по самой жаре не очень-то приятно, да и сезон зимних бурь уже не за горами.

Глава 13

Встав на рассвете, мы отправились в родную деревню Баггета Иранда, куда прибыли вечером двенадцатого дня. Нас встретила группа лю­дей, посетивших нас в последний день пребывания в пустыне; они приг­ласили нас погостить у них пару дней. Квартиры, в которых нас размести­ли, не шли ни в какое сравнение с нашим палаточным лагерем. Удобно устроившись, мы заглянули в соседнюю комнату и увидели в ней несколь­ко друзей. Они тепло пожали нам руки и сказали, что деревня к нашим услугам — все двери открыты для дорогих гостей.

Губернатор через переводчика приветствовал нас и пригласил к себе на обед. По заведенному обычаю, мы по одному вышли из комнаты в сопровождении губернатора и двух конвоиров. Первыми шли командир с нашей хозяйкой и наш Руководитель с прекрасной госпожой. За ними — Эмиль со своей матерью. Я шел вместе с ними, остальные — сзади.
Не успели мы сделать пару шагов, как из толпы вышла девочка в нищенской одежде и на местном языке обратилась к матери Эмиля. Гу­бернатор бесцеремонно оттолкнул ее, сказав, что ее только здесь не хвата­ло. Мать Эмиля схватила нас за руки и повела за собой, чтобы послушать, что скажет девочка. Наша хозяйка замерла в нерешительности, и вскоре вся наша группа остановилась. Мать Эмиля сказала губернатору, что остальные могут идти и усаживаться за стол: мы обязательно успеем к началу.
Между тем она взяла девочку за руку. Когда все ушли, она встала на колени и, крепко обняв ребенка, промолвила: «Золотце! Чем я могу помочь тебе?» Девочка сказала, что ее брат упал сегодня с лошади и, наверно, сломал себе позвоночник. Она просит госпожу прийти посмотреть на больного и, если можно, помочь ему — он так страдает. Мать Эмиля встала, объяснила нам, в чем дело, и сказала, чтобы мы шли на обед, а она придет позже. Командир попросил, чтобы она взяла его с собой. Тогда мать Эмиля пригласила нас всех; мы с радостью приняли предложение. Они шли с девочкой впереди, и та просто прыгала от счастья. По словам нашей хозяйки, девчушка была просто уверена, что эта благородная дама вылечит её братца. Когда мы подошли к дому, она побежала вприпрыжку к своим и закричала, что мы уже пришли. Это была грязная, нищенская лачуга. Мать Эмиля угадала наши мысли и сказала: «Даже в грязных лачугах бьются чистые сердца». В эту минуту дверь распахнулась, послышался хриплый мужской бас, и мы вошли внутрь. Интерьер хижины являл собой еще более жалкое зрелище, чем ее наружность. Мы еле в ней поместились, а потолок нависал так низко, что мы стояли согнувшись. Тусклый огонь отбрасывал таинственные отблески на грубые лица отца и матери, сидевших посреди этого запустения.
В углу, на куче гнилой соломы и вонючего тряпья, лежал мальчик лет пяти с вытянувшимся, пепельно-бледным лицом. Девочка стояла возле него на коленях, сжав его голову в своих ладонях. Она шептала ему, что теперь он обязательно поправится — ведь к ним пришла эта чудная дама. Она убрала руки и отодвинулась в сторону, чтобы брату было лучше видно, и тут впервые заметила, что мать Эмиля пришла не одна. Черты ее лица исказились, и ее охватил внезапный испуг. Она спрятала в ладонях лицо и, судорожно рыдая, запричитала: «Я думала, вы придете без этих людей!» Мать Эмиля присела рядом с девочкой, обняла ее и крепко прижала к себе. Девчурка затихла, и мать Эмиля сказала, что если она хочет, чтобы эти люди ушли, то они уйдут. Девочка пролепетала, что она испугалась от неожиданности; что она думала только о своем братике, а на нас и внима­ния не обратила.
Тогда мать Эмиля спросила: «Ты так сильно любишь братика?» Де­вочка, которой было не больше девяти, ответила: «Да! Но я люблю всех людей на свете!» Никто из нас не знал здешнего языка, и их разговор переводил нам Эмиль. Его мать сказала: «Если ты так сильно любишь своего братика, то поможешь мне вылечить его». И она велела девочке сесть так, как она сидела, и обнять его голову обеими руками. А сама примостилась сбоку и положила ладонь мальчику на лоб. Как только она это сделала, мальчик мгновенно перестал стонать, его лицо озарила улыб­ка, а тело полностью расслабилось. На нас повеяло неземным покоем, и ребенок спокойно уснул здоровым сном.
Мать Эмиля и девочка еще некоторое время не меняли поз; затем благородная дама сняла левой рукой обе ладони девочки с лица ее брата и воскликнула: «Какой он красивый! Какой он сильный и грациозный!» Затем мать Эмиля осторожно убрала и свою руку со лба мальчика, и я, стоявший рядом, помог ей встать на ноги. Когда ее рука коснулась моей, по всему моему телу пробежала такая дрожь, что я едва сам удержался на ногах. Она легко поднялась с колен и произнесла: «Извините, я забылась Мне не следовало брать вашу руку. Сквозь меня только что прошёл ошеломительный разряд энергии». Вскоре я пришел в себя. Остальные во все глаза смотрели на мальчика, а потому ничего не заметили. Неожиданно девочка бросилась в ноги матери Эмиля и, сжав их в объятиях, стала неистово целовать ее обувь. Женщина наклонилась, повернула к себе заплаканное, раскрасневшееся личико ребенка, затем встала на колени, прижала ее к себе и поцеловала в глаза и в губы. Девочка обняла её обеими руками за шею, и какое-то время они так и стояли в обнимку; затем всю комнату залил странный свет, разгоравшийся с каждой минутой все ярче, пока не исчезли последние тени. Стены комнаты словно бы раздвинулись. Родители ребят все это время молча сидели с каменными лицами на грязном полу. Внезапно они вскочили; их лица исказил испуг, перешедший затем в страх. Отец стремительно бросился к двери, по дороге едва не сбив с ног главу экспедиции.
Мать семейства пала ниц и затряслась в рыданиях. Благородная дама положила ладонь ей на лоб и заговорила с ней вполголоса. Постепенно рыдания утихли, женщина села на пол, затем встала на колени и посмот­рела вокруг. На ее лице изобразился предельный ужас; она мигом вскочила на ноги и стрелой понеслась к выходу. Эмиль схватил ее за одну руку, прекрасная госпожа — за другую. И несколько минут спустя, стоя между ними, она улыбнулась.
Мы посмотрели вокруг и застыли от изумления: мы стояли посреди скромно, но со вкусом обставленной комнаты со столом, стульями и чистой постелью. Эмиль подошел к мальчику, все еще крепко спавшему на куче гнилой соломы и тряпья, взял его на руки и, нежно переложив в чистую постель, укрыл сверху одеялом. Затем он наклонился и с материн­ской нежностью поцеловал его в лоб.
Мать Эмиля и девочка встали на ноги, и подошли к матери семейства. Мы тоже обступили их. Мать девочки упала на колени и, обхватив руками ноги благородной дамы, стала целовать их и умоляла ее не уходить. Эмиль сделал шаг вперед, наклонился и помог женщине встать, все время что-то говоря ей на ее родном языке. Когда она выпрямилась, старые грязные обноски сменились на ней новым платьем. Она постояла несколько минут, словно зачарованная, а затем бросилась в распростертые объятия матери Эмиля. Выждав немного, Эмиль взял женщин за руки и развел их в стороны.
Тогда девочка выбежала вперед и радостно закричала: «Смотрите, смотрите! Мое платьице совсем новое!» Она повернулась к матери Эмиля, и женщина наклонилась и взяла ее на руки. Дитя обняло ее за шею и уткнулось головкой в ее плечо. Глава экспедиции стоял у женщины за спиной, и девочка, подняв личико, потянулась к нему ручками и наградила его лучезарной улыбкой. Командир подошел ближе и взял ее за руки. Она сильно сжала его ладони и сказала, что любит нас всех, но больше всего эту милую даму, и перевела взгляд на мать Эмиля.
Эмиль сказал, что пойдет и поищет ее отца. Он вернулся через несколько минут и привел с собой насмерть перепуганного папашу. Он всё еще дичился нас, но подспудно в его взгляде чувствовалась признатель­ность. Мы собрались уходить, и мать семейства спросила, когда нас ждать в гости. Мы пообещали навестить ее завтра.
Мы торопливо побежали к дому губернатора, боясь, что заставили себя долго ждать. Я думал, что прошло уже несколько часов, а оказалось —не больше получаса. Ей-богу, у меня ушло больше времени на то, чтобы описать все это. Мы вошли в дом как раз в тот момент, когда наши товарищи усаживались за стол. Глава экспедиции спросил разрешения сесть рядом с нашим Руководителем, и его просьба была удовлетворена. Заметно было, что он ужасно возбужден, и Руководитель рассказывал нам потом, что он не умолкал ни на секунду. Расселись мы следующим образом: губернатор во главе стола, справа от него мать Эмиля, за ней — сам Эмиль, прекрасная госпожа, наш Руководитель и глава экспедиции. Слева от губернатора села наша хозяйка, за ней сын Эмиля и его сестра. Все это важно знать, чтобы лучше представить себе, что произошло потом.
Обед проходил в очень теплой обстановке. Когда он уже близился к концу, губернатор попросил Баггета Иранда продолжить разговор, недав­но начатый, но прерванный в связи с прибытием губернатора из более крупной деревни. Баггет Иранд встал и сказал, что они говорили о сходстве жизненного пути Будды и Иисуса. С нашего позволения, он продолжит беседу, но будет говорить на языке хозяев, так как пользоваться услугами переводчика здесь не принято. Джаст поспешил предложить свои услуги, но губернатор, узнав, в чем загвоздка, настоял на том, чтобы Баггет гово­рил по-английски, поскольку большинство присутствующих понимают этот язык, а Джаст затем переведет его речь. 
Баггет Иранд начал так: «Мы можем мысленно представить себе, каких вершин способен достичь человек, если всеми его помыслами, делами и поступками руководит истинный Дух; или, говоря словами Иисуса, когда на него "снизойдет Дух Святой"». Он говорил о том времени, когда Сила Божья станет целиком определять жизнь всех Его чад. Он говорил о воплощении Бога в человеческом облике. Неужели вы не видите, что степень духовного развития людей, постигающих жизнь и учение пророков и прорицателей, напрямую зависит от того, насколько это развитие приближает воплощение Бога во всех Его чадах?
Не вызывает сомнения, что люди, неуклонно следующие истинным идеалам жизни, которые они восприняли от самого Господа (и которые, следовательно, служат связующим звеном между Богом и человеком), достигают величайшего благородства характера, душевной чистоты и нравственной высоты. Если бы те из нас, кто стремится воплотить их идеалы в жизнь, сумели совершить то же, что и они, мир осознал бы наконец, что подвиг их жизни знаменует собой раскрытие неиспользован­ных возможностей всех Божьих чад.
Ни один из них не решился еще утверждать, что достиг предельного совершенства, которое Бог уготовил Своим детям; ибо Иисус говорил: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду». И Будда, и Иисус говорили: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».
Эти сыны Божьи — не мифические персонажи; их слова и дела отзы­ваются в жизни и сердцах людей на протяжении многих исторических эпох. На почве их жизни выросли мифы и традиции. Но если вы хотите удостовериться в истинности их жизни и характеров, попробуйте приме­нить их учение в своей повседневной жизни. Тот факт, что идеалами, выраженными этими великими людьми, руководствуются все истинно великие нации, служит еще одним доказательством их истинности. Если кто-нибудь станет отрицать существование этих великих людей, пускай объяснит нам, откуда взялись великие мировые религии. Мы убеждены в том, что они являются фундаментом и несут на себе отпечаток неодоли­мого инстинктивного влечения к истинному исправлению человечества; они предприняли все возможное для того, чтобы освободить род людской от оков материального рабства.
Мы знакомы с жизнеописаниями этих людей и всегда можем обра­титься к ним за справкой и разъяснением — стоит лишь распахнуть навстречу им свои сердца и подражать их жизни, учению и идеалам. Только так сможем мы вникнуть в смысл их жизни и слиться с нею. В этом заключается вдохновенное послание всех истинных пророков со времен сотворения мира. По меньшей мере, двое из этих духовно просветленных людей — Иисус и Будда, сумели реализовать великие возможности, о которых проповедовали народу. В схожих выражениях они говорили: «Я есмь путь и истина и свет жизни для всех людей». Достигнув божественных высот, они имели полное право сказать: «Я есмь свет мира. Тот, кто пойдет за мной и проживет такую же жизнь, как Я, больше не будет блуждать во тьме, но обретет Жизнь Вечную и навсегда освободится от оков матери­ального мира». Вторя друг другу, они говорили: «С этой целью я родился и для этого пришел в мир сей, чтобы свидетельствовать об Истине. Каждый, кто от Истины, услышит глас мой». Эти слова имеют прямое отношение к истинному раскрытию жизни Христовой в каждом Божьем чаде. 
Все религии мира толкуют о высшей силе, заложенной в человеке стремящейся освободиться от ограничений органов чувств. Священные тексты различных народов неоднократно свидетельствуют об этом. В Книге Иова предвосхищена вся ваша история. Она написана в этой стране, и ее мистическое значение сохранялось неизменным на протяжении ве­ков, хотя, возможно, несколько затуманилось из-за фольклорных привнесений. Народы один за другим сходят со сцены, а мистический глагол Иова не умирает, ибо тот, кто пребывает в сени Всевышнего, пользуется покровительством Всемогущего. Мы должны уяснить еще одну важную мысль: все священные писания создаются на основе религии, а не наоборот Писание — следствие религии, а не ее причина. История религии берет начало в опыте, а евангелие черпает материал в религии.
Скоро вы поймете, что самое мощное средство для достижения пос­тавленной цели состоит в единстве намерений и усилий. Сейчас люди мыслят, как кому вздумается, но наступит день, когда они обретут единство мысли. Люди добьются успеха лишь в том случае, если объединят все свои усилия и сообща возьмутся за дело. Если воля едина, возможно, все. Когда человек выбросит из своего сознания эгоистичные сатанинские мысли, прекратится битва между Гогом и Магогом; но в этом ему не сумеет помочь ни одно внешнее божество.
Когда Иисус говорил: «Мои слова — это дух, мои слова—это жизнь», он намекал на то духовное слово, с помощью которого были созданы все вещи; и он сознавал, что его слово наполнено сущностью жизни и движу­щей силой, способной произвести все, чего бы он ни пожелал. Если бы эти слова прозвучали в душах всех людей и народов, они бы поняли, что имеют доступ к источнику Вечной Жизни, берущей начало в Господе.
Представьте себе, что Христос восседает на престоле, расположенном прямо за сердцем — средоточием любви. Христос руководит оттуда всей деятельностью вашего тела в согласии с непреложным Божьим законом и разделяет с вами идеалы, полученные непосредственно от Божественно­го Разума. Христос, восседающий на престоле, проникает в каждый атом, в каждую клетку, в каждую ткань, каждую мышцу и каждый орган вашего тела. В конце концов, он заполняет собой все, и ваше тело становится чистым Христом, единорожденным Сыном Божиим; чистым храмом -местопребыванием Господа, в котором он любит находиться. С этого престола вы можете проникнуть в любой центр вашего тела. Вы можете сообщить в эти центры, что вы — положительны, исполнены любви, сильны, мудры и бесстрашны; что вы — свободный дух. Вы чисты духов­ной чистотой. К вам уже не могут приблизиться ни одна бренная мысль, ни одно смертное желание или нечистота. Вы погрузились в чистоту Христа. Дух жизни во Христе сделал вас чистым храмом Божиим. Теперь можете сделать паузу и сказать: «Отче! Открой мне Христа, Твоего совершенного Сына, во всех вещах». И затем благословите Христа.
Когда вы осознаете в себе Христа, вы сможете протянуть руку и сказать про себя: «Хочу, чтобы в ней появилось золото», и ваша пригоршня наполнится золотом. Баггет вытянул обе руки, и в каждой из них появи­лось по круглой золотой монетке — величиной чуть больше английского соверена. Он раздал их сидевшим справа и слева от него, те передали их своим соседям, а те — своим и так далее, пока монетки не обошли всех присутствующих. (Мы сохранили их и показали затем специалистам, ко­торые единодушно признали, что они из чистого золота.)
«Если вы хотите помочь ближнему, представьте Христа, восседающе­го на престоле у него за сердцем, и обратитесь к нему так, словно говорите с самим человеком.

Если вы хотите получить более ясное представление о каком-нибудь предмете, позвольте своему Христу обратиться к абстрактной душе этого предмета или вещи. А затем попросите внутренний разум самой вещи рассказать о себе.
Божьи дети столь же необходимы Господу для исполнения Его совер­шенного плана, как растения, цветы и деревья; но дети Божьи должны взаимодействовать между собой совершенным образом. Из-за того, что человек отступил от этого совершенного плана взаимодействия, мир вы­шел из равновесия и на море поднялись огромные волны, уничтожившие большую часть Божьих чад. Равновесие на земле возможно только тогда, когда сердца всех Божьих чад питают совершенную мысль о Любви, соединенной с Силой и Самообладанием. Когда люди растратили свои силы в греховных и похотливых мыслях, взбудораженная земля вышла из равновесия и безжалостные волны смыли с ее лица человека и творения его рук. А в те времена человек успел достичь гораздо большего, чем сейчас. Но нашими мыслями о любви и равновесии или ненависти и неуравнове­шенности управляет не Бог, а мы сами. Когда сила мысли, выведшей землю из равновесия, была рассеяна той великой катастрофой, которую она сама же и породила, Всемогущий Бог сумел восстановить на земле равновесие и порядок; но пока на земле властвует человеческая мысль, Бог бессилен что-либо сделать». Баггет Иранд умолк и сел на свое место. Мы отметили, что наш хозяин, губернатор, в течение всей речи выка­зывал чрезвычайное беспокойство; когда Баггет Иранд сел, он воскликнул На местном языке: «Христианский пес! Ты опорочил имя нашего славного Будды, и ты за то расплатишься!» И он дернул за веревку, свисавшую с потолка. Внезапно в противоположном конце комнаты распахнулись три двери, и в зал вбежало три десятка солдат с обнаженными мечами. Губернатор встал, и оба телохранителя, все время стоявшие у него за спиной подступили ближе к его стулу. Взмахом руки он отдал приказ. Десять солдат подошли и выстроились вдоль стены за спиной у Баггета Иранда; еще два заняли места по обе стороны его стула. Их командир зашагал к столу и, остановившись возле губернатора и его телохранителей, встал по стойке «смирно». Не было произнесено ни единого слова; они стояли почти не шевелясь. Внезапность перемены нас просто ошеломила.
Наступила мертвая тишина, и вдруг перед самым носом губернатора вспыхнул яркий свет. Все глаза устремились на его лицо; он взмахнул рукой, словно готовясь отдать новый приказ, но вдруг резко побледнел, и его черты исказились выражением ужаса. На столе перед ним стояла фигура с неясными очертаниями. Мы услышали, как она громко и ясно произнесла «стойте!», и огненные буквы этого слова повисли в воздухе перед глазами губернатора. Губернатор, видимо, стал понимать по-анг­лийски: он застыл на месте, словно статуя. В эту минуту фигура на столе приобрела четкую форму, и мы узнали в ней Иисуса. Но больше всего нас поразило, что рядом с Иисусом встала еще одна неясная фигура, и она-то и привлекла внимание губернатора и его солдат. Похоже, они кого-то узнали и испугались еще больше, чем Иисуса. Солдаты стояли, как заво­роженные. Когда и вторая фигура приобрела отчетливую форму, она тоже подняла правую руку, и в тот же миг из рук солдат со звоном выпали мечи. Стояла такая глубокая тишина, что лязг железа оглушил нас. Свет разго­релся еще ярче; нам показалось, что мы ослепли.
Первым очнулся командир. Он протянул руки и воскликнул: «Будда! Наш Верховный Будда!» За ним и губернатор пришел в себя: «Да это же наш Верховный!» — и простерся ниц. Телохранители помогли ему под­няться и снова встали безмолвные и неподвижные, как статуи.

Из уст солдат, выстроившихся в противоположном конце комнаты, исторгся крик. Они бросились очертя голову к столу и, столпившись вокруг губернатора, завопили: «Верховный пришел уничтожить христи­анских псов и их предводителя!» Будда отступил пару шагов назад, чтобы лучше видеть их лица, и, подняв руку, произнес: «Не единожды говорю я «стойте!» и не дважды говорю я «стойте!», но трижды говорю я «стойте!»» Всякий раз, когда он произносил это слово, оно загоралось в воздухе огненными буквами; буквы не исчезали, а продолжали висеть.
Солдаты замерли, как громом пораженные, в той позе, в какой их застало восклицание Будды: кто с поднятой рукой, кто с оторванной от пола ногой. Будда подошел к Иисусу и, вложив свою левую ладонь в его
вытянутую руку, сказал: «В этом, как и во всем остальном, я поддерживаю поднятую десницу моего дорогого брата». Затем он положил правую ладонь на плечо Иисуса, и они некоторое время стояли в таком положении; наконец они легко спрыгнули со стола, а губернатор, солдаты и их командир, отпрянув разом назад, уставились на них, побледнев от страха. Губер­натор опустился на стул, вплотную придвинутый к стенке, и все присутс­твующие издали вздох облегчения. Всю эту сцену, длившуюся всего лишь несколько минут, мы наблюдали, затаив дыхание.
Будда взял Иисуса под руку, и они вдвоем подошли к губернатору. Голосом, отдававшимся в стенах залы гулким эхом, Будда воскликнул: «Как ты посмел назвать наших дорогих братьев христианскими псами? Ты, еще пару часов назад безжалостно оттолкнувший малое дитя, взы­вавшее о помощи. А эта великая, добрая душа бросила все и откликнулась на зов». Он отпустил руку Иисуса и, протянув ладонь к матери Эмиля, подошел к ней. Он стал к ней вполоборота, чтобы видеть губернатора. По всему было видно, что Будда ужасно взволнован. Обращаясь к губернато­ру, он не говорил, а швырял ему в лицо горькие упреки: «Ты должен был первым откликнуться на зов ребенка, но ты пренебрег своим долгом; и ты еще смеешь называть эту женщину христианской собакой! Сходи и пос­мотри на ребенка, который еще недавно изнывал от боли, а теперь совер­шенно здоров. Посмотри на уютное жилище, что выросло на месте лачуги, в которую ты загнал своих подданных своими неправедными делами. Взгляни на кучу тряпья и мусора, с которой этот великий человек — он показал на Эмиля — поднял спящего ребенка. Посмотри, с какой неж­ностью он уложил его в чистую, свежую кроватку. А потом взгляни, как мгновенно исчезли мусор и тряпье, на которых он лежал. А ты, изувер и фанатик, восседаешь себе в порфировой мантии, которую вправе носить лишь те, кто чист душою! И ты еще смеешь называть этих людей, которые никому не причинили никакого зла, христианскими псами; и ты еще называешь себя последователем Будды, Великого Жреца земного храма. Стыд и позор!»
Каждое слово Будды было подобно удару, что обрушивался на губер­натора и встряхивал его стул и ковер за спиной. Сила ударов была столь велика, что губернатор поминутно вздрагивал, а ковер вздымался, словно от сильного ветра. В переводчике не было никакой надобности; губернатор все прекрасно понимал, хотя Будда говорил на чистейшем английском.
Будда развернулся, подошел к двум мужчинам с золотыми монетками в руках и попросил, чтобы они отдали их ему. Неся обе монетки на Раскрытых ладонях, он вернулся к губернатору и крикнул ему: «Покажи Руки!» Губернатор вытянул ладони, но они так тряслись, что он едва удерживал их на весу. Будда положил в обе руки по монетке, и они моментально исчезли. «Видишь, даже золото убегает у тебя из рук», -воскликнул он; и обе монетки одновременно опустились на стол перед мужчинами, у которых Будда их взял.
Затем Будда вытянул руки, накрыл ими ладони губернатора и тихо спокойно сказал: «Не бойся, брат. Я не осуждаю тебя. Ты сам себя осуж­даешь». Он подождал молча, пока губернатор полностью успокоится, потом убрал руки и сказал: «Если кто-нибудь начинает тебе перечить, ты тотчас хватаешься за оружие. Но запомни, когда ты судишь и наказываешь других людей, ты судишь и наказываешь себя».
Повернувшись к Иисусу, он произнес: «Мы оба знаем об этом, а потому отстаиваем добро и братскую любовь всех людей». Он опять взял Иисуса под руку и сказал ему: «Прости, брат. Я немного погорячился. Уступаю место тебе». На что Иисус ответил: «Ты вел себя благородно. Мне не в чем тебя упрекнуть». Они поклонились, направились к выходу и у дверей растворились в воздухе.
Комната мгновенно наполнилась шумом и гамом. Губернатор, коман­дир, солдаты и телохранители наперебой жали нам руки. Все говорили одновременно, не слушая друг друга. Губернатор обратился к Эмилю, и тот призвал всех к тишине. Как только шум утих, Эмиль сказал, что губернатор просит нас сесть за стол.
Когда все сели на свои места и восстановилась тишина, командир выстроил солдат в три шеренги по обе стороны стола и за спиной у губернатора. Губернатор встал и сказал (его слова перевел нам Эмиль): «Сознаюсь, я поддался минутному порыву и проявил излишнее рвение. Мне невероятно стыдно, и я вдвойне сожалею о случившемся. Но что было, того не воротишь. Думаю, вы заметили, какая перемена произошла во мне. Я прошу Брата Баггета встать и принять мои самые униженные извинения. Встаньте все, пожалуйста». Когда мы встали, он продолжил: «Горячо прошу вас принять мои самые униженные извинения. Я неверо­ятно рад вашему приезду и очень хотел бы надеяться, что вы останетесь у нас навсегда. Если вам понадобится конвой (в чем я, правда, весьма сом­неваюсь), и я, и командир почтем за великую честь служить вам. Мне нечего больше сказать вам. Желаю всем спокойной ночи. Чувствуйте себя как дома. Я салютую вам, и солдаты тоже отдадут вам честь; они проводят вас до дому. Еще раз желаю вам спокойной ночи».
Командир, сбивчиво извиняясь, выразил уверенность, что мы с Не­бесным заодно, и вместе с пятью солдатами проводил нас домой. На прощание они отдали нам салют: окружив со всех сторон командира, кончиками своих мечей коснулись кончика его меча. Затем быстро повернулись, сбросили шапки и низко поклонились нам, коснувшись коленом земли. Так салютуют только в особо торжественных случаях. Мы, как могли, приняли оказанную нам честь, и солдаты ушли. Войдя в дом, мы тотчас отпросились у наших друзей и хозяина сходить в лагерь. В доме нам места не хватило, а потому мы разбили палатку на заднем дворе.
Когда мы добрались до лагеря, глава экспедиции сел на раскладушку и сказал: «Я чертовски устал, но не лягу спать, пока не разберусь во всем этом; да что там, я просижу так всю ночь, пока на меня не прольется хоть малый свет истины. Говорю вам, меня это не на шутку задело. А вы-то хороши — сидят себе молча, как будто не происходит ничего особенного!» Мы сказали, что знаем не больше его и видели такое первый раз в жизни.
Кто-то высказал предположение, что они разыграли все это специ­ально. Глава экспедиции чуть не набросился на него с кулаками: «"Разыг­рали"! Скажешь еще! Да таким «артистам» можно платить по мильону в неделю! А губернатор? Да хоть режьте меня, а он перетрухал по-настоя­щему. Признаться, я и сам в один момент был не лучше его. Конечно, и у меня закралось подозрение, когда этот парень — трах-бах! —и преобра­зился. Но я думаю, дело тут не в одном Баггете. Когда солдаты побежали к нам, они же были вне себя от радости. Не все так просто, как кажется на первый взгляд. Ведь они же сперва думали, что Будда пришел им на помощь. А когда раскумекали, что к чему, у них и сердце ушло в пятки. У них, по-моему, даже мечи выпали из рук. А Будда, какой молодец! Как он растормошил этого старикашку-губернатора, а? Наверно, он будет еще посильней Иисуса; да ему и самому пришлось не сладко, одни мы сухими из воды вышли.
А для губернатора — ничего так встрясочка на старости лет! На душе у него, видать, так паршиво, что хоть ремнем удавись. Когда Будда схватил его за руки, я думал, из парня душа вон вылетит. Бог его знает, доживет ли он до утра... Хотя, по правде сказать, оно и к лучшему. Он же тут самая большая шишка. Я бы не хотел оказаться на его месте».


Там мы и скоротали ночь за разговорами и не заметили, как настало Утро. Глава экспедиции встал и, сжав ладонями виски, воскликнул: «Братцы, а вы спать не собираетесь? У меня уже голова опухла от разговоров». Мы легли, не раздеваясь и подремали часок перед завтраком.

Глава 14

Когда утром нас позвали завтракать, первым с постели вскочил глава экспедиции. Он брился и чистил зубы с усердием школяра. Умывшись, он крикнул, чтоб мы поторапливались. Вскоре мы зашли в дом и застали в нем Эмиля и Джаста. Глава экспедиции уселся между ними и продолжение всего завтрака задавал вопросы то одному, то другому. Покончив с едой, он встал из-за стола и сказал, что хочет посмотреть на дом, который вырос, по его словам, «за пятнадцать минут». Он обнял Джаста за плечо и сказал, что если б он мог взять Эмиля и его мать с собой в Америку, то они вместе настроили бы кучу домов для бедняков. «То-то отвиснут челюсти у нью-йоркских владельцев трущоб! — добавил он. - Придется выплачивать им ренту». Эмиль заметил: «Мне кажется, бедняки не захотят жить в таких домах». «Не захотят? Да кто их спрашивать-то будет! Настроим домов, и я сам будут брать каждого за шиворот, затаски­вать внутрь и сажать на цепь!» Мы живо представили себе эту картину и от души рассмеялись.
Мы всегда считали главу экспедиции спокойным, сдержанным чело­веком. Он рассказывал потом, что события последних месяцев все в нем перевернули, и в голове у него зароились кучи вопросов. Он прибавлял, что такой интересной экспедиции у него еще никогда не было, хотя он изъездил вдоль и поперек весь земной шар. Он твердо решил помочь нам в организации второй экспедиции, чтобы продолжить раскопки под ру­ководством наших друзей. Его скоропостижная смерть помешала реали­зации этого плана.
Ему не терпелось посмотреть на вчерашний дом. В конце концов, Джаст и еще один наш друг согласились провести его. Они вернулись через полчаса; глава экспедиции ликовал: домик стоял на месте, целый и невре­димый. Исполнилась мечта его детства. Мальчиком он мечтал встретить добрых фей и строить вместе с ними дома для бедняков.
Команда у нас была довольно большая, и мы решили смотреть домик по очереди — группами по пять-шесть человек. В первую группу вошли Эмиль, глава экспедиции и я. К нам присоединились еще мать Эмиля и наша хозяйка. Едва вдали показался домик, навстречу нам выбежала де­вочка. Она бросилась в объятия матери Эмиля и радостно объявила, что ее брат жив и здоров. Когда мы подошли к дому, из дверей вышла мать мальчика и, став на колени перед матерью Эмиля, выразила ей свое вос­хищение. Благородная дама помогла ей встать и сказала, что не нужно становиться перед ней на колени; она готова помочь всем людям; а благо­дарить за это нужно не ее, а Великое Существо. Из-за двери выглянул мальчик, и мать пригласила нас зайти. Мы вошли в дом вслед за женщинами; наша хозяйка перевела нам весь их разговор. Домик и вправду стоял на своем месте. В нем было четыре очень уютных комнаты. По бокам от него ютились три жалкие лачуги. Мы узнали, что жители лачуг спешат поскорей переехать отсюда, потому что считают, что дом построил дьявол и если они останутся, то им несдобровать.
Вскоре и губернатор дал о себе знать. Часов в одиннадцать утра он прислал к нам командира с нарядом солдат и пригласил нас к себе на обед в два часа дня. Мы приняли приглашение, и в назначенное время к дверям нашего дома подошел эскорт, который должен был проводить нас к дому губернатора. Надеюсь, вы уже догадались, что фиакров в этой стране нет и в помине, а единственным средством передвижения служат... ноги.
Прибыв в дом губернатора, мы застали в нем множество Лам, и в том числе Верховного Жреца, пришедших сюда из соседнего монастыря. Мы узнали, что в этом влиятельном монастыре проживает от пятнадцати до восемнадцати сот Лам и что сам губернатор входит в их верховную жре­ческую коллегию.
Мы готовились к оживленной дискуссии, а оказалось, что монахи просто хотят поближе с нами познакомиться. Наши друзья были хорошо знакомы с Верховным Жрецом, много раз с ним встречались и вместе работали. Губернатор не знал об этом вплоть до сегодняшнего утра, когда Верховный Жрец возвратился в монастырь после трехлетнего отсутствия.
Ламы были людьми высокообразованными и с широким кругозором; они много путешествовали, а двое из них даже жили по году в Англии и в Америке. Губернатор рассказал им о том, что произошло вчера вечером, и за обедом они выказывали нам знаки искренней дружбы. Губернатор был очень близок им по духу, и стоило нам упомянуть о вчерашних событиях, как его лицо просветлело. Он признался нам, что вплоть до вчерашнего вечера питал глубокую ненависть ко всем чужеземцам. Бесе­довать приходилось через переводчиков, поэтому нам нелегко было про­никнуть в душу собеседника.
Когда мы собрались уходить, Ламы пригласили нас назавтра к себе в гости. Эмиль посоветовал нам не отказываться, и этот день мы провели с пользой и не без приятности. Главный Лама оказался замечательным человеком. Дружба, которая завязалась у него с нашим Руководителем, впоследствии переросла в братский союз душ. Он оказал всем нам неоце­нимую помощь во время работы в этой стране.

Глава 15

Эмиль сообщил нам, что на вечер намечается собрание. Подобное проводилось год назад в его деревне. Он приглашал всех нас. Мы пообещали, что придем непременно. Незадолго до назначенного часа Эмиль, его мать и я зашли за матерью и сестрой излеченного мальчика, которые просили взять их с собой. По дороге назад мы обратили внимание на множество полуразвалившихся грязных лачуг. Девочка остановилась перед одной из них и сказала, что здесь живет слепая женщина. Она спросила у Эмиля, можно ли взять ее с собой. Эмиль не стал ее отговаривать. Девочка открыла дверь и вошла в хижину, а мы остались снаружи. Через несколько минут она появилась в дверях, сказала, что женщина очень испугалась, и попросила Эмиля по­дойти к ней. Они поговорили пару минут, а затем вдвоем вошли в дом.
Мать Эмиля сказала: «Этот ребенок способен творить добро — он всегда добивается поставленной цели. Мы решили, что будем лишь помо­гать и подсказывать ему, а действовать он будет сам. Мы сделаем все для того, чтобы эта девочка поверила в себя. Вы только посмотрите, как она уговаривает эту женщину сходить на собрание. Бедняки ужасно боятся нас. Вы думали, что они станут упрашивать нас, чтобы мы подарили им по такому же домику? Как бы не так! Они разбежались, куда глаза глядят. Поэтому к ним нужен особый, бережный подход. Если бы мы сказали, что хотим улучшать условия их жизни, они бросились бы наутек при первом нашем приближении».
Я спросил, как ей удалось помочь ребенку и его родителям.
«Все дело в духовном настрое самого ребенка, — ответила мать Эмиля. — С его помощью мы могли бы помочь всем беднякам. Девочка — костяк семьи. Через нее мы пробьемся к душе этой милой женщины и к душам других людей. — Она показала вокруг. — Как бы нам хотелось прижать их покрепче к сердцу! Поверьте, этот домик мы возвели неспроста».
Вышли Эмиль с девочкой. Они сказали, что женщина согласилась и просит девочку немного подождать ее. Мы пошли, а наша маленькая подружка осталась в доме.
Когда мы прибыли на место, почти все уже были в сборе. Председа­тельствующим на сегодняшнем собрании назначен был Верховный Жрец монастыря. Нам рассказали, что Эмиль познакомился с ним полтора года назад, и с тех пор между ними завязалась теплая дружба. Это собрание устроил сам Лама, и нас пригласили на него тоже по его просьбе. С этой целью они и заглянули к нам в последний день нашего пребывания в. пустыне. И еще нам сказали, что губернатор — второй человек в стране после Верховного Жреца. Предположения главы экспедиции подтвердились, но наши друзья приняли это как должное.
Эмиль сказал, что оба этих человека отныне станут нашими близкими друзьями и что им не часто удается завязать контакт с такими высокопос­тавленными особами, но Мастера никогда не торопят событий. Он добавил, что вчера вечером Иисус и Будда явились помочь им в третий раз. Мастера очень довольны, что мы тоже при этом присутствовали. Нет, они нисколько не хотят доказать свое превосходство. Они просто воспользовались благоприятной возможностью, чтобы перетянуть этих людей на свою сторону.
В эту минуту в комнату вошла девочка. Она вела за собой слепую женщину. Девочка подыскала для нее местечко в глубине зала. Когда женщина села, ее помощница стала перед ней, взяла ее за руки и, накло­нившись, что-то тихонько ей сказала. Затем она выпрямилась, отпустила женщине руки и приставила свои маленькие ладошки к ее глазам. Она стояла так две-три минуты. Это привлекло внимание всех присутствую­щих, включая Верховного Жреца. Все встали и устремили взгляд на жен­щину и на девочку, а Верховный Жрец быстро подошел к ним и положил девочке ладонь на темя. Ребенок при этом вздрогнул, но рук не убрал. Все трое постояли так еще пару минут, потом вдруг девочка сняла ладони с глаз женщины и радостно прокричала: «Вы уже больше не слепая! Вы все видите!» Она поцеловала женщину в лоб и, повернувшись, зашагала к нашему Руководителю.
В смущении она промолвила: «Я говорю на вашем языке. Чем это объяснить?» И добавила: «Неужели эта женщина не понимает, что она больше не слепая? Ведь она же все видит».
Мы снова посмотрели на женщину; она встала и, схватив обеими руками края ризы Верховного Жреца, сказала на своем родном языке: «Я вижу вас». Затем с робким удавлением посмотрела вокруг и промолвила: «Я вижу всех вас». Выпустив из рук края ризы, она упала на стул, закрыла лицо руками и, горько рыдая, запричитала: «Я вижу, вижу, но вы все такие чистые, а я такая грязная! Отпустите меня».
Мать Эмиля подошла к ней сзади и положила обе руки ей на плечи. Жрец поднял руки, но не сказал ни слова. Внезапно лохмотья, в которые была одета женщина, превратились в новые, чистые одежды. Мать Эмиля убрала руки у нее с плеч. Женщина встала, и начала растерянно шарить глазами вокруг. Жрец спросил, что она ищет, и женщина ответила, что ищет свою старую одежду. Жрец на это сказал: «Не ищите свои старые лохмотья. Взгляните: на вас новое, чистое платье». Женщина замерла в недоумении, затем ее лицо озарилось улыбкой, она низко-низко поклонилась и села на свое место.
Нам рассказали потом, что она ослепла двадцать пять лет назад, когда разбойники попали ей в глаза дробью.
Возбуждение было так велико, что нас тут же окружила целая толпа. Тем временем глава экспедиции пробрался к девочке и вполголоса стал с ней беседовать. По его словам, она прекрасно говорила по-английски Когда беседа велась на местном языке, наша хозяйка объясняла нам в двух словах, о чем идет речь.
Кто-то предложил сесть за стол. Когда мы стали рассаживаться, прозревшая женщина поднялась и сказала матери Эмиля, молча стоявшей рядом, что ей уже пора. Девочка вышла из толпы и вызвалась проводить ее домой. Тогда Верховный Жрец спросил у женщины, где она живет, и выслушав ответ, сказал, что ей не стоит возвращаться в эту клоаку. Девочка сказала, что, возможно, удастся уговорить ее остаться у них, и, взявшись за руки, они вдвоем вышли из залы.
Когда все уселись за стол, перед нами откуда ни возьмись появились тарелки. Верховный Жрец вскочил с места и удивленно просмотрел вок­руг. Но когда на столах таким же образом начала появляться еда, он повернулся к матери Эмиля, сидевшей от него по правую руку, и выразил свое удивление, сообщив, что видит подобное первый раз в жизни. Затем он обратился за объяснениями к Эмилю, который помогал нам в качестве переводчика. Эмиль сказал, что они могут использовать силу, с помощью которой исцелили слепую женщину, для самых разнообразных нужд. Жрец был порядком озадачен и не проронил больше ни слова.
Наконец, он встал с места и, попросив Джаста перевести то, что он скажет, произнес: «Я увидел нечто большее, чем дано увидеть обыкновен­ным смертным. Вся моя жизнь была посвящена Жреческому Ордену, и я полагал, что верой и правдой служу своим братьям, а оказалось, что я больше всего угождал самому себе. Сколько новых братьев появилось у меня сегодня! И как расширился мой кругозор! Теперь я понимаю, какую ограниченную жизнь вели мы раньше, презирая всех чужеземцев и уважая только себя. Я увидел, что вы такие же возвышенные люди, как и мы, и испытал поистине небесную радость».
Он на мгновение умолк, и по его лицу вдруг разлилась довольная улыбка. Минуту спустя он с изумлением воскликнул: «В это невозможно поверить! Я могу говорить на вашем языке. А почему бы и нет? Теперь я понял, что вы имели в виду, когда утверждали, что возможности человека неограниченны. И вот я могу обращаться прямо к вам, и вы меня пони­маете».
Наступила пауза. Жрец словно бы потерял мысль, но потом нашел ее и заговорил без помощи переводчика. Нам сказали, что от него не слышали раньше ни единого английского слова. Он продолжал: «Как прекрасно, что я могу обращаться к вам на вашем родном языке. Теперь, когда моё сознание расширилось, я не понимаю, почему некоторые люди считают своих братьев врагами. Неужели им не понятно, что все мы принадлежим
одной семье и происходим из одного источника и от одной причины? Неужели им не ясно, что места хватит для всех? Неужели нужно убивать своих братьев за то, что у них несколько иной взгляд на вещи? Если мы враждуем, друг с другом, мы изолируем себя и замедляем собственное развитие. Если мы вредим, друг другу, наш собственный дом рушится и погребает нас под обломками. Теперь я понял, что существует не множес­тво враждующих рас, а универсальное, вечное, безграничное Все, проис­текающее из Одного и возвращающееся к Одному.
Я понял, что вашего Иисуса и нашего Будду озаряет один и тот же свет. Их жизни, равно как и жизни всех других людей, живущих в этом свете и при этом свете, должны слиться в Одном. Я начинаю постигать, к чему все идет. Кристально-чистый свет заливает меня своим сиянием. Но человек, вознесшийся на царский престол, очень часто забывает, что его брат тоже имеет право на этот престол. Став царем, он хочет, чтобы его брат превратился в раба.
Что заставило эту девочку приложить ладони к глазам бедной слепой женщины? Теперь я сознаю, что этот ребенок обладал гораздо более глубоким пониманием, чем я, хотя я предполагал обратное. Вы называете это могущественной любовью. Эта любовь подружила Христа и Будду; поначалу я удивлялся этому, но теперь перестал. Я понял, что если мы подружимся с вами, то это никому не принесет вреда, наоборот — мы извлечем из этого одну только пользу. Сила, которая всегда хранит вас, будет хранить и меня. Оружие, которое хранит меня, будет хранить и вас. А если оно хранит вас и меня, значит, оно хранит всех. Разделяющая черта смыта. О небесная истина! Теперь я понимаю, что вы имели в виду, когда говорили, что этот мир — Божий мир и что все страны и континенты принадлежат одному Богу. Если мы перестанем делать различия, мы пе­рестанем враждовать с другими народами. Мы живем в своем тесном мирке, забывая о том, что его окружает огромный Божий мир; но стоит нам подружиться с ним, и этот мир протянет нам руку помощи. Подумать только: Бог пребывает с каждым из нас!
Теперь я вник в смысл слов Святого Брата: двери широко распахнуты для всех, кто готов в них войти. Человек не просто будет услышан, он станет тем, чем хочет стать, и, избавившись от своего «я», вступит во вселенское Братство Людей. Цену имеют дела, а не красивые слова. Двигаться вперед мешают нам не только чужие верования, но и наши собственные предрассудки. Каждое учение называет своим прямым источником самого Бога, разоблачая и опровергая чужие доктрины. Вместо того чтобы тратить силы на разоблачения, лучше бы они направили их на консолидацию. Всевышний создал не одну нацию с одной жизнью, а из одной жизни создал все нации мира. Настало время выбора: ложные вероучения или вселенское Братство Людей. Все вероучения — человеческое изобретение. Вера, способная сдвинуть горы, все еще дремлет в зародыше. Человеку ещё предстоит достичь подлинной высоты и величия. Закон просветления превосходит закон чуда. Закон просветления — это высший закон Любви а Любовь — это Вселенское Братство.
Необходимо, чтобы каждый из нас отбросил эгоизм и предрассудки и возвратился к источнику всех религий. И тогда мы обретем чистое золото алхимиков — Мудрость Всевышнего; вашего и моего Бога, не разных богов для разных людей, а одного единого Бога. Этот Бог беседовал с Моисеем из неопалимой купины; об этом Боге Иисус говорил, что Он молитвою соберет легионы, которые поддержат Его в час решающей битвы и исполнят предначертанное Отцом; этому Богу молился Петр, когда его выпустили из темницы. Теперь я вижу, какая могущественная сила придет на помощь тем, кто вступит в Братство и посвятит ему всю свою жизнь».
Он поднял бокал и молча подержал его на ладони. Мгновение спустя бокал бесшумно рассыпался. Жрец продолжал: «Войско под Иерихоном знало об этой силе; поэтому, когда священники затрубили в трубы, стены города пали. Павел и Сила, бежавшие из темницы, тоже знали об этой силе».
Он снова умолк. Вдруг все здание задрожало и закачалось, небо рас­колола гигантская молния и в миле отсюда две громадные каменные глыбы откололись от скалы и с грохотом скатились в долину. Жители деревни выбежали в страхе на улицу; мы сами едва усидели на месте.
Но Жрец жестом призвал всех к порядку и продолжил: «Зачем чело­веку армия и флот, если он знает, что у Бога есть такая сила и что Его истинные сыны могут ею воспользоваться? Да мы можем смести целую армию с такой же легкостью, с какой ребенок сдувает пух с одуванчика. А грозный линкор рассыплется у нас в руках, как этот бокал». Он взял в руки тарелку, на которую высыпал порошок, оставшийся от бокала, и подул на него. Порошок вспыхнул и улетучился в мгновение ока.
«Однако эти легионы не выполнят за вас или за меня нашу работу и не могут использовать человека в качестве своего орудия. Если же человек станет хозяином всех условий жизни, он сможет обращаться к ним за помощью, утешением и поддержкой. Он сумеет успокаивать волны, управлять ветрами, гасить огонь и вести за собой народ. Но для этого нужно овладеть легионами сил. С их помощью человек сможет принести пользу всему человеческому роду и раскроет всем людям глаза на их единство с Богом. Божественный избранник, способный призывать эти легионы, не сомневается в том, что их должно использовать только во благо челове­честву. Ведь он отлично сознает, что эти силы могут не только защитить его, но и уничтожить».
Оратор сделал небольшую паузу, сложил молитвенно руки и разме­ренным, почтительным голосом сказал: «Отец! Нам очень приятно, что наши дорогие друзья сегодня с нами. Мы с искренним смирением говорим: «Да будет воля Твоя». Мы благословляем их, и в их лице благословляем весь мир».
Он спокойно сел, словно не произошло ничего особенного. Наши друзья тоже сохраняли спокойствие. Одни мы были вне себя от волнения. Запел невидимый хор: «Все знают о силе, что кроется в имени, и человек, что смиренно себя Царем назовет, верховную власть над собой навсегда обретет».
Во время этой удивительной демонстрации силы мы не сознавали, в каком нервном напряжении находимся, но когда хор умолк, мы почувс­твовали, что музыка нас здорово расслабила. Когда затихли последние аккорды, мы встали из-за стола и обступили своих друзей и Верховного Жреца.
У нашего Руководителя и главы экспедиции наготове была куча воп­росов, и Жрец, заметив их интерес, пригласил их переночевать у себя в монастыре. Все трое пожелали нам спокойной ночи и ушли.
Мы решили отправиться в путь завтра днем. На базу нас проведут Джаст и Чандер Сэн, там к нам присоединится Эмиль, а потом мы все вместе вернемся на зимние квартиры. Расставшись со своим руководс­твом, мы возвратились в лагерь, но так и не уснули до самого рассвета — никак не могли наговориться.


Глава 16

В полдень все приготовления были закончены, и наша команда дви­нулась в путь под приветственные возгласы множества поселян, пришедших попрощаться с нами.
Около шести утра мы встретили на пути широкую реку и расположи­лись на первый привал. Решено было тщательно подготовиться к переп­раве, которая могла отнять у нас большую часть завтрашнего дня. Моста здесь не было, лодок тоже; оставалось только сплести из кожаных ремней Широкий канат и натянуть его над водой. Каждый из нас без труда перешел бы по такому канату на другой берег, но вот что делать с лошадьми и мулами? В конце концов, у нас родилась идея: сшить из кожи крепкий строп и натянуть его вдоль кожаного каната. Животное подвешивали на стропы и сталкивали с обрыва, и оно барахталось в воздухе над бурлящим потоком, пока мы перетягивали его на другой берег. К стропу привязали два длинных троса во всю ширину реки: за один тянули животное, а за другой — перетягивали назад строп. Переправа прошла благополучно.
Если не считать переправы, переход выдался довольно легким, в пустыню мы добирались с гораздо большими трудностями. Прибыв на базу, наша команда разделилась: часть наших товарищей возвращалась домой; им предстояло идти по главному караванному пути к морю.
Утром следующего дня к нам пришел Эмиль, и, попрощавшись со своими коллегами, мы отправились на зимние квартиры. Мы снова на пару дней задержались в разбойничьем лагере, где от нас отделилось еще два человека. Теперь нас осталось семеро. Два наших друга-разбойника рассказали своим товарищам, какое удивительное путешествие они совер­шили и каких чудес насмотрелись. С нами все были очень обходительны, но, разумеется, наибольшие почести воздавали трем нашим друзьям. Главарь шайки сказал, что они и пальцем не прикоснутся к древним сокровищам, погребенным под землей, и отныне будут считать эти места священными. Да и вообще, вряд ли они когда-либо заберутся в такую даль; разбойники, кочующие по пустыне, никогда не забредают в горы, а те, что орудуют в горах, никогда не бывают в пустыне — ведь они непримиримые враги. Насколько нам известно, главарь сдержал свое обещание.
Когда мы утром уходили из лагеря, он вручил нашему Руководителю маленькую серебряную монетку с надписью величиной с английский шил­линг и сказал, что она будет служить нам пропуском, если на нас вдруг нападут разбойники. Главарь сказал, что в его семье она переходила от отца к сыну, а потому очень дорога ему, но он просит нашего Руководителя принять ее в знак искреннего уважения. Внимательно рассмотрев ее, Эмиль сказал, что это очень точная копия монеты, находившейся в обра­щении на севере Гоби много тысяч лет назад. Судя по дате, выгравирован­ной на монетке, ее отлили более семисот лет назад. Некоторые туземцы носят такие монетки в виде амулета: считается, что чем она древнее, тем большей силой обладает. Наверное, и главарь, и вся шайка очень дорожи­ли ею.
На зимние квартиры мы прибыли в положенное время и без особых происшествий. Нас сердечно встретили друзья, посетившие нас в пустыне. Если помните, мы с ними расстались в той деревне, где познакомились с Верховным Жрецом.
Бывшая наша хозяйка снова пригласила нас жить к себе, и мы с радостью приняли ее предложение. К этому времени нас осталось всего лишь четверо: семь наших коллег возвратились в Индию и Монголию для
дальнейших исследований. Друзья посоветовали нам разделиться, чтобы у нас осталось больше времени на перевод дощечек. В деревне царил полнейший покой, и мы с утра до ночи срисовывали и выстраивали по порядку символы и буквы древнего алфавита, пытаясь вникнуть в смысл составленных из них слов. В работе нам помогал Чандер Сэн. Если он куда-нибудь отлучался, на помощь всегда приходила хозяйка, разъясняв­шая нам самые темные места. Так продолжалось вплоть до конца декабря. В последних числах года в деревню стал сходиться народ, готовясь к ежегодной встрече. Чуть ли не со всеми этими людьми мы уже виделись двенадцать месяцев назад. Мы узнали, что на сей раз собрание будет проводиться в храме Креста Тау — в той из пяти его верхних комнат, что находится посредине и куда можно попасть с уступа.
В канун Нового года мы поднялись в эту комнату, чтобы побеседовать с собравшимися там людьми. Оказалось, что они сошлись сюда со всех концов света; мы узнали о событиях, произошедших во внешнем мире, с которым мы уже начинали утрачивать контакт. Во всяком случае, работа приносила нам радость, время летело незаметно, и мы были счастливы.
Пока мы беседовали, в комнату вошел еще один гость и сказал, что луна сегодня великолепная. С толпой людей мы вышли на уступ. Картина действительно была замечательная. Молодая луна медленно плыла вдоль огромной гряды неярких облаков, отбрасывавших текучие разноцветные отблески на снег, укрывавший горы и долину. Кто-то сказал: «Сейчас зазвонят в колокола». Несколько мгновений спустя послышался звон. Издалека раздалось три гулких удара; затем звон стали приближаться, с каждым ударом становясь все тише, и вот уже под самым носом у нас зазвенели маленькие колокольчики. Эффект был столь поразительный, что мы стали заглядывать себе под ноги. Под конец сотни тысяч колоколов слили свои удары в одну мелодичную симфонию. Цветная гряда облаков поднялась до уровня уступа и укрыла от наших глаз долину; казалось, шагни вперед — и окажешься на плавучем мосту. Вдруг облака покрылись волнистой зыбью, а колокольный звон, с каждой минутой нарастая, за­полнил собой все ниши.
Нам показалось, будто мы стоим на сцене гигантского амфитеатра, а тысячи невидимых зрителей прислушиваются к колокольному перезвону. Внезапно мощный, сочный тенор запел «Америка, Америка», и этот гимн подхватили тысячи голосов, а колокола все звенели и звенели. Когда песня закончилась, сзади послышался чей-то голос: «Здравствуй, Америка!» И Другие голоса: «Здравствуй, мир!»
Мы обернулись и увидели Иисуса, Верховного Жреца и Эмиля. Мы были столь заворожены этим величественным представлением, что перестали замечать происходящее вокруг. Гости посторонились и пропустили в комнату трех наших друзей. Когда в дверь вошел Иисус, вся зала напол­нилась ослепительным сиянием, которое всегда излучал наш великий Мастер. Вскоре все уселись за стол.
Иисус поместился за первым столом, а Верховный Жрец—за вторым за которым сидели и мы; по разные стороны от него сели Эмиль и наш Руководитель. В комнате стояло два стола, вытянутых по всей ее длине Скатертей сначала не было, но как только мы сели, столы вмиг покрылись белоснежным полотном. Вскоре появились и приборы. Тарелки возника­ли вместе с едой, но буханка была всего одна; она стояла на столе перед Иисусом. Он взял ее и стал ломать, раскладывая куски хлеба на тарелке. Когда тарелка наполнилась, расплывчатая фигура ребенка взяла ее в руки. Затем по очереди появилось еще семь фигур, получивших по тарелке хлеба. Буханка, которую Иисус разламывал, нисколько не уменьшилась в размере.
Наполнив все восемь тарелок, Иисус встал и, молитвенно сложив руки, произнес: «Хлеб, который я подношу вам, символизирует чистую Жизнь Господню. Причаститесь же этой чистой Жизни, ибо она от Бога». Когда всем раздали хлеб, Иисус продолжил: «Когда я говорил, что «буду вознесен» и увлеку за собой всех людей, я имел в виду, что когда-нибудь все люди убедятся воочию в великой Истине и поймут, что могут вознес­тись так же, как вознесся я. Я увидел небеса на земле. Вот та Истина, которую я осознал, и эта Истина сделает всех свободными. Затем люди поймут, что есть лишь одно стадо и лишь один пастырь; и если хоть одна овца из ста заблудится, пастырь оставит все девяносто девять и пойдет искать эту одну. Бог должен стать всем во всем для всех Его чад; все мы дети Божьи; мы гораздо ближе и дороже Ему, чем птицы небесные и полевые лилии. И если Он радуется росту лилии и полету стрижа, то как же он возрадуется росту Своих дорогих чад! Бог не осуждает ни лилии, ни птиц, так как же он может осудить Своих сынов? Он нежно прижимает их к великой причине, и никто не будет обойден Его совершенством.
Если этот идеал будет выгравирован золотыми буквами на стенах храмов всего мира, человеческая мысль поднимется над трясиной пред­рассудков и встанет на твердую почву знания; если человек опирается на прочную, истинную основу, ему не страшны никакие ураганы и никакие наводнения. Благодаря этой безопасности, миру и покою, он сможет достичь вершин, с которых увидит, чем он в действительности обладает. Человек может воспарить ввысь, но он не найдет в небе Небес. Он обретет их здесь, на земле. Для этого нужно упорно, настойчиво и много трудиться, но наградой ему будет великая Жемчужина. Человек уже давно нашел бы её, если бы сбросил с себя оковы материального мира и отверг законы вечного круговращения. Тогда останется сделать один лишь шаг, подобрать жемчужину и слиться с нею, чтобы она засверкала в полную силу. Вы сумеете за один миг достичь того, что откладывали, быть может, на веч­ность. Вы поймете, что душа, стремящаяся к мгновенному и полному духовному озарению и освобождению уже здесь и уже сейчас и сознающая, что с Богом ее соединяют отношения кровного родства, не просто знает о своих божественных возможностях, но и использует их себе во благо. Для такой души события, описанные в Новом Завете, не художественный вымысел, и она не дожидается смерти, чтобы исполнилось обетование, а воплощает уже в этой жизни идеал совершенной жизни, исполненной любви и служения. Этот идеал — божественный венец всего, и сбывается он здесь и сейчас.
Тогда человека посетит видение, которое я выразил словами: «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят его». Без истин­ного понимания Христова Идеала и божественного, совершенного плана сотрудничества Бога и человека здесь на земле человек не сумеет воплотить этот идеал, который останется неосуществимой мечтой, мифом, пустой химерой.
Дверь к этой всемогущей, преобразующей алхимии Духа всегда отк­рыта для всех людей, но ключ от нее находится в человеческом мышлении. Если два идеала и два метода спасения и благодати Божьей любви разде­лены между собой, человек должен винить в этом не Бога, а самого себя. Люди, мешающие Богу благословить всех Его детей, сами лишают себя того благословения, которое Бог дарует Младенцу Иисусу, лишают себя духовного озарения трансцендентной алхимии Духа и всемогущих сил, которые они могут использовать по праву Христа. Когда люди это осоз­нают, с прокаженных мгновенно сойдет проказа, высохшая рука снова станет здоровой и все телесные и душевные недуги улетучатся от одного прикосновения. Концентрируясь на произнесенном слове, они будут ум­ножать хлебы и рыбу; преломляя хлеб и разливая масло, они будут насыщать целые толпы, и всегда будет оставаться излишек. По их приказу улягутся волны и утихнет буря; они подчинят законы гравитации законам левитации, ибо их слово станет Божьим словом. Тогда они вникнут в смысл моего послания миру, когда, выйдя из храма, я сказал, что «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» и «имейте веру в Бога, и ничего не будет невозможного для вас». Каждый, кто верит, что может творить дела, которые я творю, и выйдет и станет творить их, сможет творить дела еще большие, чем я сотворил. Вы поймете, что для этого нужно просто жить жизнью Христа, верить и знать; и тогда ничего не будет для вас невозможного.
Вы услышите голос Духа Святого — Божественного Духа, пребываю­щего в вас, если только прислушаетесь и не ожесточите ваши сердца. Вы поймете, что вы — свет мира, и если будете следовать этому свету, то больше не будете блуждать во тьме. Вы поймете, что вы — дверь, через которую все входят в свет жизни, и все, кто станет входить и выходить в эту дверь, обретут вечный покой и великую радость и узнают, что «испол­нилось время».
Вы узнаете, что Христос открывает дверь к вашим собственным ду­шам и что дух, пребывающий в них, это всемогущий алхимик, возмож­ности которого безграничны, как Божья вселенная. Этот алхимик покон­чит со всеми недугами, душевными и телесными; сотрет с вашей смертной жизни все последствия первородного греха; просветит вашу душу совер­шенным светом Мудрости; и растворит омраченные условия человеческой жизни в совершенном свете жизни. Тогда вы осознаете, что вы не только дети природы, но и чада Божьи. Каждый из вас в отдельности достигнет совершенства, и тогда весь род людской станет совершенным. Вы осущес­твите идеал и боговдохновенное пророчество о конечных судьбах челове­чества на этой земле — о тождественности Отца и Сына. Это и будет вашим вторым рождением, и сын человеческий станет хозяином всех условий и обстоятельств».
Иисус умолк, а свет тем временем разгорался все ярче. И вот перед нами предстали картины неземной красоты и великолепия. Они проплы­вали одна за другой, словно чья-то рука извлекала их на свет Божий, и сливались в одном прекрасном и величественном целом.
Затем мы увидели грозную батальную сцену. Две армии бились между собой на поле сражения. Орудия изрыгали пламя и дым. Над головами людей свистели снаряды и, то тут, то, там врезаясь в толпу, косили солдат. Мы слышали подлинный рев и грохот битвы. Картина была настолько реальной, что мы вздрогнули от неожиданности, когда все та же рука закрыла ее и вмиг все стихло. Солдаты, еще минуту назад яростно убивав­шие друг друга, подняли головы, и рука написала в небе огненными буквами: «Успокойтесь, помиритесь! Вас окружает Блаженный Божий Мир. Вы способны ранить или уничтожить только смертных люд ей. Сына Божьего вы никогда не убьете, а все вы сыны Божьи. Значит, вы не можете никого ни поранить, ни уничтожить».
Между тем люди были полны решимости продолжать битву; реши­мость читалась на многих лицах, но отчетливее всего — на лицах коман­диров. Но странное дело: чем отчаяннее они рвались в бой, тем комичнее выглядело их рвение; чем больше снарядов они запускали в воздух, тем реже они достигали цели. Солдаты бились из последних сил, а результаты оказывались смехотворными.
Рука между тем продолжала писать: «Если вы присмотритесь, то за каждой грозовой тучей и за каждым сражением разглядите Бога. Вы поймете, что грозовые тучи и войны созданы не Богом, а самим человеком, и, заглянув за них, увидите Божью десницу, призывающую к миру. Бог не насылает и не развязывает войн; когда люди воюют между собой, они сознательно выводят себя из сферы действия Божьей силы. Они целиком погружены в область искусственных человеческих представлений, и Бог бессилен этому помешать. Они продолжают сражаться до тех пор, пока не осознают своих заблуждений. Если же вы в полной мере осознаете Божью силу и станете взаимодействовать с нею на деле, то остановите любое сражение. Вы только что это видели».
Иисус продолжал: «Я избрал путь креста. Не Бог обрек меня на такую судьбу; я сам выбрал ее для себя, чтобы показать всем людям, что они могут настолько усовершенствовать свою жизнь и тело, что, даже пройдя через распятие, тело их возродится и станет еще прекраснее».
Свет разгорелся так ярко, что исчезли все мыслимые границы: ни стен по бокам, ни потолка вверху, ни пола под ногами. Мы витали теперь в безграничном космосе. Вышли двенадцать учеников и встали позади Ве­ликого Учителя, не решаясь к нему приблизиться; Иисус казался выше всех и лучился неизреченным светом и чистотой. Загремел невидимый хор: «Царство Божье на землю к людям пришло. Один человек и один Господь, ныне, присно, во веки веков». В небесах снова появилась рука, написавшая: «Царство Божье к людям пришло, один человек и один Господь, отныне, всегда и во веки веков». А над самой головой Иисуса засверкали слова: «ВСЕ В ОДНОМ, ОДНО ВО ВСЕМ».
Справа от Иисуса появился Будда. Верховный Жрец и Эмиль подошли к ним и преклонили колена: Эмиль — справа от Будды, Жрец — слева от Христа. Иисус сжал приподнятую руку Будды. Они подняли обе свободные Руки над головами тех, кто стоял на коленях, и воскликнули: «Мир! Мир! Мир! Всех вас осеняет ослепительный мир. Дорогие братья! Мы принима­ем вас в великий совет благодатной Божьей Любви; и в это Братство Любви вступает весь мир». Тогда все собравшиеся склонили головы и расступи­лись перед ними. К Иисусу, Будде, Жрецу и Эмилю присоединились все двенадцать учеников и кое-кто из гостей. Они торжественно прошли мимо и растворились в воздухе.
Пока они проходили через толпу собравшихся, невидимый хор пел: «Мы расступаемся перед этими могучими братьями Любви; ибо Любовь, могучая Божья Любовь, искупит и объединит весь род людской в великом совете Божьей Любви, в Братстве Бога и Человека». Когда они скрылись из виду, огромный колокол пробил двенадцать раз. Затем раздался весёлый, переливчатый праздничный трезвон, и тысячи голосов пропели: «С Новым годом! С новым радостным днем человечества!»

Так закончился второй год нашего общения с этими великими людьми.













Комментариев нет:

Отправить комментарий