пятница, 7 февраля 2014 г.

УИЛЛ Л. ГАРВЕР - " БРАТ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ " ГЛАВА 12. СМЕРТЬ - ЖИЗНЬ

ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ  РОМАН


УИЛЛ  Л.  ГАРВЕР



БРАТ  ТРЕТЬЕЙ  СТЕПЕНИ





Это рассказ о человеческом  выборе
 и об огненной устремлённости души
к единственному верному пути,
 ведущему в Царство Божие, Царство Света, -
к Служению человечеству


Глава 12 .    СМЕРТЬ  -  ЖИЗНЬ  


         Экипаж быстро ехал около пяти минут, затем приостановился, и я услышал, как кто-то взобрался на козлы к вознице. Потом мы двигались по меньшей мере три часа без перерыва, и все это время мой спутник молчал, как могила. Единственными признаками, по которым я мог хоть приблизительно определить маршрут, были повороты, ощущавшиеся при быстром движении экипажа, и звук, возникший, когда мы проезжали через мост. Наконец, лошади остановились, и я услышал тихий свист, за которым послышался ответный. Как и в прошлый раз, спутник протянул мне колпак и знаком велел надеть его. Я молча подчинился, и мы вместе вышли.
Одернув мой колпак, чтобы убедиться в том, что я действительно ничего не вижу, мужчина взял меня за руку и повел вверх по ступеням. Когда мы остановились наверху, я услышал тихий разговор, но не понял ни слова. Затем провожатый отошел, две пары сильных рук подхватили меня и повлекли куда-то почти бегом. Наши шаги гулко отдавались под сводами здания. Внезапная остановка, и с меня сняли колпак.
Оглядевшись вокруг, я увидел, что снова нахожусь в большой комнате, в которой не было видно никаких дверей, но эта была отделана в кроваво-красных тонах. Четыре светильника с красными круглыми плафонами наполняли ее тусклым болезненным светом. Вокруг красного стола в центре, как и в-прошлый раз, сидело двенадцать фигур, но только облаченных в пунцовые одежды, соответственно цвету комнаты. Первым привлек мое внимание большой черный гриф, который стоял в центре стола и ел из большой красной миски, наполненной кровавой плотью.
- Боже мой, - подумал я, - это уж точно черная магия.
Отвратительный запах заставил меня сделать непроизвольный шаг назад. Заметив это, сидевшие вокруг стола разразились самым что ни на есть дьявольским смехом. Затем один из них поднял руку, которая оказалась не рукой, а огромной обагренной кровью лапой, и, указав на меня, сказал холодным, бездушным голосом:
- Завтра твое тело станет его пищей. - И тогда все вокруг запели хором, будто радовались этому: «Ха, ха, ха, ха! Будешь его пищей, будешь его пищей завтра».
- Несчастный, - ледяным тоном сказал тот, кто говорил первым, - у тебя остался последний шанс вернуться назад. Воспользуйся им и уходи.
Мне вспомнились предостережения Гарсии и Иолы. Все вокруг выглядело и пахло омерзительно, но с решимостью, граничащей с отчаянием, я сказал:
- Нет, продолжайте!
Почти со скоростью мысли колпак снова был наброшен мне на голову. Две пары сильных рук опять схватили меня и бегом потащили по ступеням (я насчитал их около сорока). И вновь - внезапная остановка, колпак снят. Я был в комнате, точно такой же. как только что оставленная, но отделанной в зеленых тонах. Мои провожатые, похоже, мгновенно переоделись; сейчас на них, как и на одиннадцати фигурах, сидевших за столом в центре, были зеленые облачения. Они усадили меня на стул и разместились рядом. Человек в балахоне, восседавший у противоположного края стола, тут же достал какие-то бумаги и, обращаясь ко мне, спросил:
- Готов ли ты принести клятву?
- Да, - твердо ответил я.
Бумаги были переданы сидевшему справа от него, и тот торжественным голосом начал читать:
«Клятва. Я верую в вечное, неизменное, непреходящее и повсеместное господство и правление закона. Я не верю в прощение грехов, в возможность избежать их последствий или возместить какими-либо средствами, заменяющими или искупляющими эти последствия. Я знаю, что всякая греховная мысль, всякое греховное желание, всякое греховное слово и поступок возвращаются к человеку в полном соответствии с содеянным и страдания нельзя избегнуть. Я считаю, что даже Бог, ангелы, смерть и все силы, какие бы то ни было - небесные или адские, не могут предотвратить страдания, которые являются следствием греховных мыслей, желаний или действий.
Я считаю, что от малейшей молекулы самой низменной материи до высочайшей субстанции, пронизывающей разум Бого-озаренных гениев, - все есть жизнь. Я верю в то, что каждый атом моей формы полон жизни и что все они сопряжены силой моей бессознательной воли для совместной работы на благо моего организма в целом. Я считаю, что, как тело мое наполнено множеством жизней, так и воздух, всепроникающий эфир и все материальное и нематериальное, видимое и невидимое, заполнено неисчислимыми сонмами существ, благих и злонамеренных.
Я обдумал все это, я понял, я верю, да, я подтверждаю. И ныне в присутствии всех собравшихся и тех, кто выше меня, я приношу торжественную клятву. В присутствии моей бессмертной души, в присутствии Бога и ангелов, в присутствии всего доброго и злого я клянусь никогда на протяжении всей вечности не открывать без позволения учения, имена людей, символы и ритуалы ложи ни словом, ни действием, ни знаком, ни намеком. Я также обязуюсь никогда не открывать знаков, паролей, рукопожатий, символов, времени и места собраний ложи и ее членов. Ручаюсь в том, что ни смерть, ни мучения, ни застенок, ни нож, ни дыба, ни огонь не смогут заставить меня нарушить мое священное и торжественное обязательство. Ни слава, ни бесславие, ни сила, ни обман, ни унижение не побудят меня пренебречь этой моей клятвой.
Услышьте и отметьте этот святой обет, клятву и утверждение - Бог, ангелы, демоны, услышьте! Я даю обязательство и сейчас в спокойствии и твердом рассудке скрепляю его призывом. О, жизни, наполняющие мою форму, если я когда-либо, сейчас или в вечности, нарушу этот торжественный обет, поглотите меня! Пожрите в медленной агонии мои самые важные органы. Пусть ужасный рак разъедает меня. И вы, демоны разрушения, обитающие в окружающей атмосфере, если я буду искать освобождения в смерти, схватите мою отлетевшую душу и насильно отправьте ее на Землю снова! И там заставьте ее страдать. И тогда пусть моя вечная жизнь наполнится ужасом отчаяния. В том клянусь и это призываю».
Читавший смолк. На мгновение повисла тишина. Затем председатель заговорил:
- Человек, ты слышал клятву. Понимаешь ли, принимаешь ли, подписываешь ли ты ее?
- Понимаю, принимаю и подписываю, - ответил я. Председатель передал бумагу через стол, и, внимательно перечитав ее, я подписал. Следом он подал мне чистый лист и велел:
- Пиши под мою диктовку.
Я взял бумагу, перо, и он продиктовал следующее: «Да будет известно всем заинтересованным лицам, что я, Альфонсо Колоно, устал от этой жизни и после серьезных размышлений решил утопиться в Сене».
 - Подождите! - прервал я его, бросив перо. - Это не правда! Я покрою позором свое имя.
- Ах, тебя все еще беспокоит мнение света? - спросил председатель. - А мы считали, что ты вырвал с корнем все мысли о себе. Разве ты не сжег черный квадрат?
Я ничего не ответил, но вновь подумал о рискованности моего предприятия. Однако, решив рассматривать все как проверку, поднял перо и написал то, что было продиктовано, поставив подтекстом свою подпись.
- А сейчас подпиши вот это, - главный передал через стол следующую бумагу. Я поднес ее к глазам и обнаружил на ней поручение во Французский банк, которое гласило: «Перевести на счет графа Александра Никольского пятьсот тысяч франков».
Только теперь смысл предостережения Гарсии дошел до меня. «Бог мой, должно быть, он говорил правду, - мелькнула мысль. - Белые Мастера никогда не берут денег, им не нужны никакие материальные вознаграждения. Не черные ли это братья с крадеными знаками и символами?.. Ну что ж, я зашел слишком далеко, чтобы поворачивать обратно, и пойду дальше. Будь что будет! Ничто меня не остановит, даже смерть. Граф Никольский... Как же так? Это же знаменитый русский мистик, говорят, самый богатый человек в Европе. Возможно ли, чтобы свое состояние он приобрел с помощью черного ордена?»
Председатель заметил мою неуверенность и строго спросил:
-Такты подписываешь?
- Да, - ответил я и твердой рукой отписал все свое состояние незнакомому человеку.
- Хорошо. Если ты пройдешь испытание, деньги тебе не понадобятся. Если же потерпишь неудачу, твое прощальное письмо расскажет, чьи останки плавают в Сене.
Хладнокровно произнеся это, председатель спрятал все бумаги в складках балахона и вытащил колоду странно раскрашенных карт. Он перетасовал их и пустил через стол; каждый из сидящих в свою очередь тасовал колоду. Когда она обошла всех по кругу, ее положили на середину стола, и каждый по очереди вытащил по одной карте. Затем все разом перевернули их, и тут пронесся шепот удивления.
- Человек, - заговорил председатель грозно, - принадлежишь ли ты к какому-нибудь оккультному Братству?
- Нет, насколько мне известно, - ответил я.
- Ну, что же, Братство это или не Братство, но ты окружен невидимыми силами, и поэтому, вопреки установленному порядку, даже сейчас, так поздно, тебе дается возможность уйти. Мы не хотим принимать ответственность за то, что может произойти. Горе тебе, если ты
потерпишь неудачу, но горе и ей, человече! - воскликнул он, и тон его голоса не сулил ничего хорошего. - Мы беспокоимся не о твоей мелкой, ничтожной жизни; выпавшие карты предупреждают о том, что в случае твоего провала наша невинная сестра, Иола, тоже обречена.
- Неудача не постигнет меня! Продолжайте.
Не успели эти слова слететь с моих губ, как все погрузилось во тьму, а комната наполнилась странными, приводящими в трепет звуками. Чьи-то сильные руки опять подхватили меня, тихий голос шепнул в ухо: «Беги». Я подчинился и вскоре обнаружил, что мы несемся по узкому сводчатому коридору. Шаги эхом отдавались от каменного пола. Все тонуло во тьме, но без колпака на голове я, хоть и смутно, различал свод над головой, ноги же сообщали мне, что мы спускаемся вниз. Вперед, вперед! Мои спутники тяжело дышали, а я почти изнемог. Остановимся ли мы когда-нибудь?..
Внезапно я споткнулся и начал падать. Руки, державшие меня, разомкнулись, кто-то с насмешкой сказал только одно слово - «Умри!», и я тут же ощутил, что пол уходит вниз - вниз, вниз, вниз, в самые недра земли. А вокруг сгущалась чернильная тьма.
Наконец, спуск прекратился. Оглядевшись, я увидел фосфоресцирующий скелет, стоящий у прохода в темный коридор. Он шевелился, в левой руке держал человеческий череп, из которого исходил красный свет, а правой манил меня следовать за ним. В тот самый миг, когда я усомнился, идти ли за этим жутким провожатым, голос, который, казалось, звучал внутри меня, произнес ясно и отчетливо: «Следуй за ним и ни за что не поворачивай назад. Позади все разрушено, единственная надежда - впереди».
Немного отдышавшись во время спуска, я пришел в себя и поднялся. Заметив это, скелет повернулся и, не касаясь пола, поплыл по коридору. Я двинулся за ним. Воздух становился влажным, холодным и насыщенным испарениями, но я продолжал следовать за своим унылым проводником. Неожиданно он испарился, как туман. Непроницаемый мрак окружил меня. Не зная, куда идти и что делать, я стоял и вдруг снова услышал тот же внутренний голос: «Иди вперед». Вытянув руку, я нащупал стену, она была мокрой и скользкой. Мне ничего не оставалось, как пробираться на ощупь. Но внезапно стена кончилась, и я чуть не упал на пол. Решив немного передохнуть на камне, в который уперлась нога, я уже было опустился на его холодную, скользкую поверхность, как послышалось шипение, и рука моя наткнулась на холодное змеиное тело. Я быстро вскочил. Большой нетопырь пролетел над моей головой, послышалось хлопанье других крыльев, видимо, целая стая их кружилась теперь в воздухе. Немного занервничав, но сохраняя удивительную ясность мышления, я опять двинулся вперед. Воздух был полон летучими мышами, а со всех сторон доносилось шипение змей.
«Боже мой, - воскликнул я, - неужели светлые силы и вправду покинули меня?» И снова таинственный голос заговорил: «Мы никогда не оставляем тех, кто призывает от чистого сердца и достоин нашей заботы». Это поддержало меня и побудило вспомнить о своем божественном Я. Но тут подползла змея и обвилась вокруг моей ноги. Охваченный ужасом, я ринулся вперед, споткнулся о камень и упал в яму, наполненную вязкой жидкостью. Меня потянуло вниз. Я отчаянно пытался выплыть, но не мог и начал тонуть: вот погрузился по грудь, вот уже по плечи. Жижа медленно поднималась, пока не подступила ко рту. «Боже мой! Боже! Неужели все оставили меня?» - что было сил закричал я, когда густая, подобная патоке масса была у самых губ. И будто в ответ на этот вопль погружение прекратилось - ноги коснулись дна. ч
И сразу мой ум снова обрел спокойствие. Осторожно нащупывая ногами менее глубокие места, я прокладывал путь в клейкой субстанции, с каждым шагом становилось все мельче, но вдруг - о, ужас! -снова оказался в водовороте, потащившем меня вниз. Тщетно сопротивляясь этой густой, вязкой жиже, я опять стал погружаться в нее. И во второй раз это прекратилось, ноги нащупали более мелкое место. Однако, лишь для того, чтобы при следующем шаге провалиться в очередное болото. И тут передо мной забрезжил свет истины: видимо, я проходил череду болот, как только выбирался из одного, попадал в другое. О, силы милосердные! Сколько же их? Найду ли я когда-нибудь другой берег? «Соберись с силами, не сдавайся», -приказал внутренний голос. Долго ли продолжалась эта борьба- не помню. Я не мог повернуть назад, ибо тогда все было бы потеряно надежда вела меня вперед, и я продолжал борьбу.
В четвертом бассейне жижа отличалась особой плотностью, а ее поверхность была покрыта гнилью, от тошнотворного запаха которой у меня перехватывало дыхание. Выбираясь из нее, я заметил вдали слабый мерцающий красный огонек и, вглядевшись в том направлении, различил приближающуюся ко мне лодку. В ней находилось какое-то существо. Двигалась она с помощью привязанной к ней черной веревки, которая была словно подвешена в воздухе и буквально облеплена множеством летучих мышей. Красный свет исходил из черепа, прикрепленного к шесту, и в этом свете я увидел, что нахожусь в большой пещере. Лодка подплыла ближе. Сидящий в ней мужчина  был в красной одежде. Лицо его тоже было красным и носило печать порока, а красный колпак с крыльями летучей мыши придавал ему еще более зловещий вид.
- Несчастный, - сказал он, стараясь придать своему голосу вкрадчивость, — поручись своей душой в том, что исполнишь любое мое повеление, тогда я вытащу тебя из этого болота и сделаю царем Земли.
Подняв голову достаточно высоко, чтобы иметь возможность говорить, я спросил:
- Кто ты, требующий клятвы, прежде чем оказать помощь?
- Я - царь ночи, правитель Земли;материя является моей стихией, все материальное принадлежит мне.
- Уходи, - крикнул я, - не тебя я ищу. Моя стихия - дух, и я предпочту смерть, ибо она - врата в жизнь духа. Прочь!
Не говоря ни слова, он тронул веревку, лодка развернулась и быстро уплыла. Я снова остался один в кромешной темноте и тогда принял решение умереть, покончить со всем этим, так как совершенно изнемог. Но не успел поддаться этому желанию, как в меня влились новые силы, и внутренний голос громче прежнего заговорил: «Я - твой Бог, Христос в твоей душе, я с тобою. Продолжай борьбу! Работай! Работай! Работай!»
С новыми силами вернулся я к своим трудам, вознамерившись, если и умереть, то, по крайней мере, сражаясь. Шесть бассейнов остались позади, и я попал в седьмой. Не знаю, по причине ли моей возросшей силы или потому, что бассейны, следовавшие за четвертым, оказались наполненными не столь вязкой субстанцией, но пройти их было легче. И вот, преодолев седьмой, я, наконец, оказался на твердой земле. С моих уст сорвался возглас благодарности, и я уже был готов остановиться, чтобы передохнуть, как снова услышал внутренний голос: «Вперед! Вперед! Не мешкай, промедление опасно».Тогда, полностью положившись на своего внутреннего руководителя, я двинулся дальше и, как только сделал это, увидел впереди свет, отражающийся от стен пещеры.
Пещера отличалась гигантскими.размерами и, судя по тому пути, что я проделал, спускаясь вниз, должно быть, находилась глубоко в недрах земли. Бросившись вперед, к свету, я обогнул валун, стоявший на моем пути, и натолкнулся на тлеющий костер. Возле него сидела ведьма ужасающего вида и нежно поглаживала огромную змею, обвившуюся вокруг ее тела. Костер, по-видимому, привлекал тварей, так как к нему собрались еще и другие змеи и ящерицы, а летучие мыши постоянно сновали вокруг. Стоило женщине заметить меня, как она опустила змею и, поднявшись, приветствовала меня смехом, от которого кровь стыла в жилах. 
- Ха-ха! - проскрипела она, протягивая руку с костлявыми длинными пальцами, похожими на когти хищной птицы. - Ха-ха, еще одна жертва. - Затем пригляделась ко мне, и ее поведение изменилось. Все тело ведьмы охватила дрожь, она заломила руки и разразилась горестными стенаниями:
- Человек! Человек! Вернись, вернись! Взгляни на меня - старую развалину. Десять лет назад я была молода и хороша собой, принцесса голубых кровей! Посмотри, что сталось со мной, с жертвой банды чудовищных убийц! - Она понизила голос, озираясь вокруг, будто боясь, что ее услышат: - Подобно тебе, я готова была отдать все, что имею, за знание и мечтала о Святом Братстве, но была обманута и попала в руки черного ордена. Как и ты, я прошла болота, но не смогла убить человека. Нет, нет! Я не могу убивать. Десять лет назад мое сердце обратилось в камень. Оно стало тверже камня. Но ты напомнил мне, какой я была прежде. Если они узнают, что я говорю это, мне придется расстаться с жизнью. А я хочу предостеречь тебя, потому что ты тронул мое давно умершее сердце. Ах, лучше умереть, чем жить среди этих кровопийц.
Я хотел задать ей вопрос, но, не дав мне вымолвить ни слова, ведьма подалась вперед и, прожигая меня взглядом, стала говорить шепотом:
- Слушай, они поджидают тебя дальше, в том коридоре, - она указала на узкий проход справа, - и прикажут тебе убить человека. Никто не может вступить в их братство, если не убьет человека. Их союз основан на крови. Но у тебя есть один шанс. Я отказалась убить, и они бросили меня здесь, в этой зловонной пещере жить жизнью, подобной смерти, среди мерзости земли. О, кто бы мог подумать, что я скажу такое, я, уродливая ведьма? Но ты тронул мое сердце. Многие души отправила я по этому темному коридору, а тебя - не могу. Послушай: долгие годы я была погребена в этом зловещем мраке, куда не проникает ни один солнечный луч, и однажды обнаружила проход, который ведет прочь из этой ужасной дыры. Он не охраняется, и это - твой последний шанс. Сообщая о нем, я рискую жизнью. Но сколько же жизней со времени своего первого отказа я помогла загубить! Их дьявольская власть сделала меня преступницей. Кровь! Кровь! Много жизней на моей совести. Не пора ли покончить и со своей? Ты пробудил давно умершее сердце. Что? Ты думаешь: неужели у ведьмы есть сердце?
В первый раз она сделала паузу и расхохоталась. Но я принял решение руководствоваться лишь своим внутренним голосом. А этот таинственный собеседник все время, пока я слушал дикие, несвязные речи женщины, говорил, не умолкая: «Иди направо! Иди направо!» Он звучал так громко, что мне казалось - она тоже может его услышать. И когда она стала вновь озираться по сторонам, я заговорил:
- Несчастная сестра, подай мне головню, чтобы я мог осветить свой путь. Я пойду дальше направо, вступлю в братство и позабочусь о том, чтобы ты была освобождена из этого ужасного плена.
-  Пропал! Пропал! Пропал! - закричала ведьма и захохотала тем же демоническим смехом. - Хорошо! Я дам тебе факел; иди к своей смерти, иди! - Она осторожно освободилась от своих скользких питомцев, вытащила из костра горящую с одного конца головню и протянула мне. «Иди», - сказал внутренний голос, и сопровождаемый раскатами злобного смеха, я поспешил вперед. С моей одежды текли потоки воды.
Коридор был грубо вырублен в скале и изобиловал множеством поворотов. Освещая дорогу факелом, я шел по нему около трех четвертей часа, после чего, наконец, вступил в узкий туннель, ведущий вверх. Через пятнадцать минут он внезапно кончился - глухая стена перегораживала его. Подняв факел над головой, я не смог увидеть ни малейшего отверстия, но, опустив его вниз, нашел небольшой лаз в правой стене, почти у самого пола. Размером он был не более человеческого тела. Держа факел впереди, я протиснулся в него и очутился в большой черной комнате, где меня сразу окружили несколько фигур в черном.
Факелы освещали комнату. Осмотревшись, я увидел в центре ее свежевырытую в земляном полу могилу и рядом гроб. Перед отверстой могилой сидел человек, привязанный к стулу, и в моей памяти всплыли ведьмины слова. Неужели я действительно в руках черного ордена? Сомнения породили страх, и как только эти мысли утвердились в моем уме, меня охватила дрожь. Но, истово воззвав к своему внутреннему руководителю и попросив дать мне сил, я сумел ничем не выказать своей слабости.
- Дайте ему одежду, - велел один из людей, судя по облачению, главарь. Когда принесли черные костюм и плащ, он обратился ко мне, - кандидат, ты прошел первое испытание, однако, многое еще впереди. Сходи в купальню и перемени платье.
Я с радостью проследовал к ванне в глубине комнаты, подумав, что они, наконец-то, начинают проявлять некоторую заботу обо мне, и гадая: попытаются ли действительно заставить меня убить человека?
Смывший грязь и переменивший одежду под неусыпным наблюдением молчаливого сопровождающего, я снова был препровожден в центр комнаты. Двое вышли вперед, взяли меня за руки и подвели к связанному человеку, лицо которого наполовину скрывала маска, а вся черная ассамблея окружила нас. Главарь подошел ко мне, держа длинный, отвратительного вида кинжал, в то время как другая фигура, одетая в красное, вышла вперед с посудиной, на которой запеклась кровь.
-  Кандидат, тебе дается привилегия утвердить свое посвящение, исполнив приговор над предателем, - сказал предводитель. - Этот человек нарушил данную им священную клятву и открыл наши тайны внешнему миру. Все, кому он сообщил их, должны теперь умереть. Но сначала кару понесет он. Тебе предоставляется величайшая честь свершить это дело и тем самым связать себя с нами кровью. Вырежи сердце предателя и положи в эту чашу. - Закончив речь, он протянул мне нож.
Я уже принял решение, как себя вести, и, выпрямившись во весь рост, сказал, вложив в свои слова силу и достоинство:
- Я не стану убивать человека! Никто не должен проливать человеческой крови, ибо всякая жизнь священна, а возмездие принадлежит Богу.
Поднялся ропот, и главарь шагнул ко мне:
- Ты отказываешься? Ты отрицаешь наши законы и приказы?
- Да, когда они противоречат законам Бога, вечным законам.
- Тогда ты сам умрешь, - прошипел он и уже поднял руку, чтобы ударить меня, но все вокруг подняли крик: «Стой! Он - трус! Похорони его заживо! Он хуже предателя, закопать его!" И дюжина сильных рук схватила меня.
- Истина превыше всего! - воскликнул я, когда меня связали по рукам и ногам.
Они встретили мои слова злобным шипением и, связанного так, что было невозможно даже пошевельнуться, бросили в открытый гроб. «Все кончено, - подумал я, - мне действительно довелось попасть в руки тех, кто служит тьме. Неужели мой поиск истины оказался всего лишь химерой воображения? Неужели моя буйная фантазия привела меня к полному краху? Что ж, да будет так. Если божественные силы не хотят защитить меня, зная чистоту моего сердца и цели, то, по крайней мере, я умру в поиске истины». Стоило этим мыслям пронестись в уме, как на меня сошел удивительный покой. В этот момент я рад был умереть, смерть даже казалась сладостной. Я совершенно спокойно наблюдал, как закрыли крышку гроба, в спешке разбив в ней стекло, как гроб подняли и опустили в могилу. «Такой конец ждет всех трусов», - донеслось до моего слуха, а затем на крышку посыпалась земля. Как ни странно, во мне не было ни страха, ни жалости к себе, ни протеста. «Все ради истины! Все ради истины!» - тихо повторял я.
Вдруг земля перестала сыпаться в могилу, и до меня донеслись возбужденные голоса. Прозвучала какая-то громкая команда, и ужасный шум наполнил комнату. Я почувствовал, что гроб поплыл вверх. Его подняли из могилы, крышку сняли, мои путы разрезали и мне помогли выйти. Оглядевшись, я не увидел вокруг ни одной фигуры в черном - все были одеты в индиго.
- Мы выкупили тебя, - сказал новый предводитель. - Один из наших членов согласился исполнить твою обязанность для черных, и теперь ты спасен.
- Я никого не просил делать что-либо за меня. Каждый сам должен выполнять свой долг, - возразил я. Он пристально посмотрел на меня и, повернувшись к своим людям, произнес:
- Похоже, это достойный кандидат. Если пройдет наши испытания, мы примем этого юношу. Отведите его к нам, определите номер и поставьте клеймо.
И снова на мою голову одели колпак, опять повели меня куда-то. И через несколько минут, когда колпак сняли, я обнаружил, что нахожусь в другой большой комнате с пылающей жаровней в одном конце ее. «Разденься», - велел один из сопровождающих, подводя меня к столу у стены. До сих пор я подчинялся - и все еще был жив, поэтому, решив подчиняться и дальше, использовать все шансы, разделся без единого слова протеста. «Позволь снять с тебя мерку», - сказал он, подводя меня к занятной схеме на стене. Схема была покрыта маленькими квадратами, образованными пересечением белых и черных линий на желтом фоне. Внутри квадратов были нарисованы буквы, символы, знаки и цифры разного цвета. Мне велели прислониться к схеме, и я стоял, соединив стопы, вытянув руки в стороны, пока человек в белой шапочке в форме куба отмечал мои данные на схеме.
-  Какова его мерка? - спросил руководитель, когда я отступил в
сторону.
- По черным линиям четыре длины, определяющие высоту, равны четырем, что соответствует ширине; таким образом, он являет собой совершенный квадрат. По белым линиям, семь из которых составляют высоту и равны тем, что составляют ширину, он представляет квадрат семи, или число 49.
- У тебя хорошая мерка, одевайся, - сказал руководитель. - Теперь нужно выжечь твой номер на руке. Достанет ли тебе силы воли, чтобы держать руку неподвижно, или тебя связать?  
- Несите клеймо, - ответил я, полностью уверенный в силе своей воли. Клеймовщик тотчас подошел с раскаленным железом, и я положил руку на стол.
- Выжги цифру семь, - приказал руководитель, и раскаленное докрасна клеймо было приложено к моей руке. Острая боль пронзила меня, но, сжав руку в кулак, я не пошевелился. Однако, закончить они не успели, так как в комнате прогремел голос: «Стоять!» Человек с клеймом отпрянул, мой сопровождающий тоже.
- Кто смеет отдавать здесь приказания? - спросил руководитель.
- Государев посланник, - ответила фигура в белом облачении, подходя и вручая ему письмо.
- Кто донес ему до срока? - прозвучал следующий вопрос к вошедшему.
-Тайные каналы, что соединяют все мысли, - последовал ответ.
- Кандидат, - главный обернулся ко мне, - ты призван явиться пред государем. Его вестник проводит тебя, иди за ним.
По знаку посланника я поднялся и пошел следом. Мы направились прямо к глухой стене, но когда подошли, распахнулась потайная дверь, и мы проникли в небольшую, подобную прихожей, комнату.
- Сними черное и надень белое. Никто в черном не может пересечь реку и предстать перед государем, - сказал мой провожатый, открывая гардеробную, полную белоснежных шелковых одеяний, благоухающих приятными ароматами. «Ага! - подумал я. - Похоже, занимается день».
Белая одежда была мягкой, приятной на ощупь. Ощущение счастья охватило меня. Сердце мое будто вспыхнуло всепоглощающей любовью, и, несмотря на то, что я ничего не ел уже много часов, во мне пробудились новые силы. Воздушная легкость наполнила тело. Посмотрев на себя, я с радостью увидел, что весь стал перламутрово-белым. Мы вышли в пещеру, залитую ярким светом. Она была огромных размеров. Пол под ногами покрывал золотистый песок, густо усеянный ракушками, а впереди текла шумная река с кристально-чистой водой. Противоположный берег был скрыт от взора дымкой. Прислушавшись, я уловил рев водопада, доносящийся откуда-то снизу.
- Вот и река, - сказал вестник. - Этот поток ты должен пересечь в лодке без весел. Если сильна твоя вера в истину и справедливость, если ты не сомневаешься, что все чистое и доброе находится под защитой, то переплывешь ее, ничем не рискуя, ибо Белые Братья никогда не оставят тех, кто в сердечной чистоте полагается на добро, как на
свою опору. Но если усомнишься, если твоя любовь к истине и  чистоте недостаточно сильна, чтобы привлечь их мощь, тогда тебя отнесет к водопаду и ты низвергнешься в бездну, рев которой тебе слышен. Сильна ли твоя вера в справедливость, истину и правду? Крепка ли, чиста ли твоя любовь? Рискнешь ли ты предпринять переправу? - Когда он договорил, мы подошли к белой лодке, лежавшей на берегу, и я ответил:
- Да, я переплыву реку, я верю, что чистота движущих мною мотивов привлечет ко мне защиту Учителей. - Вера моя действительно была крепка, и великая любовь наполняла все существо. Мы спустили лодку на воду, и я вошел в нее.
-  Благородный брат завтрашнего дня, - обратился ко мне мой спутник, - пусть силы твоего сердца и разума достигнут защитников добра. - С этими словами он сильно толкнул лодку, и она отплыла на стремнину, далеко от берега. Не успел глашатай исчезнуть из виду, как меня пронзила мысль: как же я переплыву столь быстрый поток, не имея весла? Но тут же возникла другая: Бог и Учителя защитят своего сына, если найдут его достойным. Последняя принесла мне спокойствие и бесстрашие. А лодка тем временем неслась, увлекаемая потоком. Я тихо лег на ее дно, наслаждаясь покоем, наполнившим меня. Все громче и громче был рев теснины, все быстрее и быстрее становилось течение, но, погрузившись в счастье внутреннего света, я ничего не замечал. Вот лодка устремилась вперед, будто живая, дрожа от быстрого движения, а я все предавался мечтаниям и не шевелился.
Внезапно звуки небесной музыки перекрыли рев воды. Я открыл глаза, приподнялся, чтобы оглядеться, и - о чудо! - лучистый свет вокруг меня был полон ангельских ликов, а ко мне быстро приближалась белая ладья. Она плыла, влекомая купидонами, которые держали в руках привязанные к ней золоченые тросы, убранные цветами. Когда ладья подошла вплотную, парящие в воздухе сонмы ангелов грянули хором: «Возлюби Братство и Истину!»
И вот, покуда я любовался этим зрелищем, на нос поднялась царственная фигура - моя дорогая Иола! Она зацепила мою лодку золотым якорем и протянула руки, приветствуя меня. Снова я был спасен у края бездны и более не был слепцом, ибо дух мой раскрылся. Сознавая свое право любить ее теперь как брат ее уровня, я перешел в ладью и заключил возлюбленную в объятия. Наши губы встретились, и нежный поцелуй скрепил самый непорочный союз двух душ, очищенных огнем. Рев теснины ослабевал, ладья быстро летела по воде.
- Мой благородный брат, ты одержал победу над всем земным, - сказала она с нежностью.
- Моя дорогая сестра, ты - царица любви и доброты, - откликнулся я со всем пылом сердца.
 - Мы любим так, как Бог назначил любить всем, - прошептала она.
- Да, дорогая! В этой святой любви души к душе в глубинах духа нет места земным мыслям. Славься, божественность любви, чистой любви!








Комментариев нет:

Отправить комментарий